Передо мной все тот же белый потолок с тонкими трещинами, что я видел во время пробуждений на протяжении прошлых полутора недель. Прерывисто дыша присел в кровати, мысленно прокручивая приснившееся. Река крови и Мая, тонущая в ней. Не оставалось сомнений в том, что она в беде. Ей требовалась моя помощь, а я находился здесь, отсиживаясь, как проклятое ничтожество. Тревога встала комом в горле. Я должен найти Пчелку как можно скорей.
— Что с тобой? — спросил Рахим, один из моих соседей по комнате.
— Сон, — коротко ответил, не вдаваясь в подробности.
— Так всегда после первого убийства, — проговорил на английском, показывая руками ружье.
Кивнул, демонстрируя, что понял его. Почти неделя прошла после операции, перевернувшей мое сознание. И это была первая ночь когда вместо случайно убитых мной в ночном кошмаре женщин и детей я увидел что-то другое. Но этот сон не принес облегчения. Мне ясно ощущалось, что именно по моей вине кровь забирает Маю. И я чувствовал себя там рядом с ней абсолютно беспомощным, точно так же как и в реальности не зная как именно могу её спасти.
Сердце бешено колотилось, а со лба струились ручьи пота. Был ли сон последствием последних событий или же она действительно находилась в смертельной опасности я не мог узнать наверняка. Но чуял нутром, что время стремительно утекает сквозь пальцы и я нужен ей как никогда.
Последние несколько дней дались мне непросто. Вина о содеянном висела на мне, придавливая к земле бетонной плитой. Я не мог есть, вновь и вновь прокручивая лица убитых, не мог заглушить звенящий в ушах крик детей и женский плач. Люди окружавшие меня вмиг потеряли человеческие лица превратившись в монстров, да и в зеркальном отражении на меня смотрело чудовище. Лишь мысли о Пчелке, приглушали голос совести, но и этого было мало. Мне все время казалось, будто я испачкан чужой кровью и она не отмывалась, въевшись в мою плоть, пропитав собой до костей. Ночами становилось особенно невыносимо, когда взрослые и детские лица с безжизненными мертвыми глазами, приходили ко мне во снах и раздирали мою плоть в клочья, забирая по кусочку с собой. Просыпаясь я снова и снова просил у них прощения, умолял пощадить меня. Но только на душе не становилось легче. Я ощущал себя предателем человеческой расы, способствующий подобным зверствам. Мысли о содеянном не давали покоя, находясь со мной двадцать четыре часа в сутки. Только образ Маи помогал жить, механически соблюдать установленные правила и продолжать играть.
Но этот сон пробудил меня. Напомнил, что я должен спасти Пчелку любым способом. Неважно на какие жертвы придется пойти, ради нее я готов на все. Любой грех можно оправдать перед собой и договориться с совестью. И только потерю Маи невозможно будет простить, ведь без нее для меня все лишится смысла.
Начиная день, я молился, чтобы новое задание приблизило меня к моей девочке. Сегодня мне предстояло пойти на лагерь иноверцев, удерживающих в плену, как говорил Хасан, наших собратьев. Засунув поглубже голос совести, говорил себе, что освобождение людей — благородное дело. Ведь не все среди них убийцы и я могу помочь выбраться на свободу абсолютно невиновному человеку. Правда веры в собственные уговоры все еще не хватало для того, чтобы без отвращения брать оружие в руки.
Выпрыгивая из фургона с автоматом в руках, я снова просил Всевышнего о том, чтобы мне не пришлось использовать оружие по назначению и том, чтобы я остался в живых и смог вернуть Маю домой. Сегодня мы пошли на задание ночью. Путь нам освещали лишь звезды. К счастью луна перерождалась и не выдавала нас своим светом.
Как и в прошлый раз мы оставили фургоны где-то в полукилометре от объекта. Песок усложнял задачу добраться до пункта назначения бегом. Но самой большой трудностью оказалась сам объект. Он напоминал крепость с высокими стенами и башнями наблюдения. Окружающую его территорию освещали прожекторы, превращая нашу миссию практически в невыполнимую. Увидев ожидающее нас в реальности, а не на бумаге, понял о неизбежности перестрелки и сопутствующих её жертв. У меня было распоряжение, прорваться внутрь и высвободить пленников. Но как это сделать без стрельбы я не представлял.
Притаившись вне зоны света прожекторов, мы ждали сигнала. Поодаль от того места где находился наш отряд, расположились ещё два. Со стороны второй группы вылетела ракета, попадая прямо в одну из башен форта. Взрыв, крики, огонь и ответная стрельба, привели в действие механизм войны. Всё внимание противника оказалось приковано к тому месту, откуда прилетел снаряд, отвлекающий его от остальных групп. Вторая выпущенная ракета окончательно заставила врага сосредоточить все силы на точке обстрела, открывая нам путь к объекту. Пробираясь к воротам форта, приготовился к бою. Адреналин в крови зашкаливал. А в голове была лишь одна мысль «выжить».