— А вы так и называете его, полным именем? — наконец-то я узнала имя своего владельца. Но к большому сожалению оно ничего не рассказывала о человеке носившем его и представляло для меня лишь набор звуков.
— Конечно, — снова послышался смех. — Как же еще мы должны его называть!
Не став спорить дальше, улыбнулась поддержав девушек, мысленно повторяя услышанное имя. Но запомнив лишь Хаммад бен что-то там.
«Очень не профессионально Мая не запоминать имя главного злодея сюжета. Хотя, полагаю, что услышу его не одну сотню раз».
— А как же ты к нему обращаешься? — снова спросила Бахира.
— В том-то и дело, что я не знала ни его имени, ни то как мне следует к нему обращаться.
Вокруг повисла тишина. Видимо для девушек услышанное оказалось чем-то немыслимым. Вот только такова оказалась правда и я не собиралась приукрашивать ее даже находясь в поисках соратников.
— Ты уже была с ним? — подала голос девушка сидящая слева от меня. На вид ей было не больше двадцати лет. Такой открытый юный взгляд и нежная кожа наверняка вызывали зависть у ее подруг.
— Да, мы дважды разговаривали.
— Разговаривали и все? Не ложились в постель? — Бахира недоверчиво вскинула бровь.
— Только разговаривали, — ответив, внезапно почувствовала себя виноватой перед всеми этими девушками. Не знаю как развивалось знакомство каждой из них с Господином, но отчего-то захотелось извиниться перед ними за то в чем даже не было моей вины. Прикусив язык и сдерживая себя от ненужных фраз, ждала когда кто-то из них снова задаст вопрос избавив меня от этой гнетущей тишины и вопрошающих взглядов.
— Значит ты не в его вкусе, — наконец-то произнесла девушка в красной абае. — Наш Хаммад бен Ахмад Аль Муджтаба очень страстный мужчина и не может со своей девушкой только разговаривать.
— Разве это плохо для вас если он так и не пригласит меня в постель? Значит будет проводить больше ночей с вами, верно?
Никто из наложниц Хаммада не произнес ни звука. Признаться честно, я была бы счастлива если он и дальше приглашал меня лишь для бесед.
— Ануд, это очень плохо, — понизив голос проговорила самая молоденькая девушка. — Если он не пригласит тебя к себе в постель, то когда у него будут в гостях другие мужчины, может отдать им.
— Что? — не совсем поняла о чем она говорит.
— Он позволяет своим гостям спать с теми девушками, кого больше не приглашает к себе в постель.
Кровь отлила от лица, а перед глазами снова появились белые брюки соскальзывающие с бедер. К горлу подкатила тошнота. Зажмурилась, прогоняя воспоминания и возвращая себе самообладание. Кажется, я получила ответ на свой вопрос. Осталось понять как с этим знанием жить дальше.
Глава 19
Пробуждающееся солнце заливает комнату слепящими лучами. Я сижу на согнутых ногах на полу после молитвы, изможденный белесыми призраками убитых, приходящих ко мне каждую ночь. Они поджидали меня у кровати. Холодные, молчаливые, воняющие мокрой землей, требовали отмщения. Заглядывая к каждому из них в серые глазницы, вымаливал прощения, но никому из участников этого немого диалога не становилось легче. Их невесомые облики и в то же время неподъемные души, что мне предстоит тащить за собой намотанными на шею цепями вины, будут тянуть назад под землю, пока я не испущу свой последний вдох. И успокоятся лишь после того как тело мое съедят черви или поглотит праведный огонь.
Но наступление утра освобождал от гнета мертвецов. Пусть ненадолго, всего лишь до темноты, но и этого времени хватало для краткой передышки от призраков. Днем наступало время для другой пытки — мыслях о Пчелке. Ее родной образ, голос, постоянно звучащий в голове, все пережитое вместе, наша последняя ночь, вознесшая меня на вершину счастья и горькое утро, беспощадно растоптавшее сердце, все это крутилось в голове. Лишь богопротивные задания отвлекали от мучительных мыслей. И теперь они случались все чаще. Приходилось нырять в самое пекло ада для призрачной надежды снова увидеться с Маей.
Так и сегодня. Пыль, копоть и гарь, перекрывали собой повисший металлическим облаком запах крови. Прохаживаясь мимо развороченных и полыхающих домов, перешагивал через обугленные кирпичи, догорающую бытовую технику и мебель. Перемежаясь с предметами быта человеческие изуродованные, окровавленные тела, ставшие такими же пустыми и ненужными покрывали улицы деревни.