Какое-то время ничего не происходило. Он просто смотрел, а я стояла, желая провалиться сквозь этот мрамор и все пески пустыни, расположившиеся под домом. Меня окутало в кокон неловкости и стыда. Я опустила глаза, проскользнув по его фигуре и увидев как он окаменел под ширинкой. Инстинктивно я тут же попытался прикрыться от острого похотливого взгляда чужака. Стоило мне немного поднести руки к груди, в жалкой попытке спрятаться, как услышала резкое:
— Не смей!
Хаммад тут же оттолкнулся от спинки дивана, закрывая крышку лэптопа и поднимаясь на ноги.
— Расскажи о своих мыслях, — приближался ко мне словно хищник, запугивающий загнанную в угол добычу.
— Хочу уйти, — я не собиралась лукавить и лебезить перед ним.
— Что еще? Что ты думаешь, смотря на меня? Говори как есть, не скрывая, — остановился в шаге от моих ступней, так что я чувствовала жар его тела.
— Мне не нравится как ты смотришь на меня, думаю, что ты чудовище.
— Еще, — осторожно коснулся впадинки между моей шеей и плечом.
— Не хочу, чтобы ты меня трогал, — слегка вздрогнула от нежелательного прикосновения.
— Тебе неприятно даже когда я делаю вот так? — плавно вел пальцем вниз по плечу, запуская по всему телу волну мурашек.
— Да, прекрати пожалуйста, — умоляюще посмотрела в его глаза, но не увидела в них ничего кроме животного желания.
— Мне нравится как ты просишь, — ухмыльнулся он. — Умоляй меня.
Теперь его рука переместилась мне на живот, прочерчивая тонкую линию вверх к груди. Я затаила дыхание, сдерживая спазм образовавшийся в животе от неприятия происходящего.
— Прошу, пожалуйста, отпусти меня, — чувствовала как силы окончательно покидают от страха. Сейчас я полностью находилась во власти Господина и он мог сделать со мной все, что заблагорассудится и не понесет впоследствии совершенно никакого наказания.
— Разве тебе не нравилось когда тебя так трогал Стас? — спросил внимательно следя за моей реакцией. — Я же правильно произнес его имя?
Стоило услышать имя бывшего парня и каждый мускул в теле напрягся, а на смену страху пришел самый настоящий ужас. Тело сковало холодом и сердце ушло в пятки.
— Ты же позволяла ему ласкать себя, целовать, верно? Охотно отвечала на его прикосновения и стонала под ним. Так ведь? — Хаммад ждал ответа, а я открыла рот от удивления не в силах выдавить из себя ни звука. — Отвечай! — рявкнул так, что в ушах зазвенело.
— Нравилось, — прозвучало тихо, практически не слышно.
— Ну вот, а говоришь, что ты не шлюха. Вся ваша связь была внебрачной, значит греховной. Ах, да! До Стаса у тебя был, как там его, напомни?
Но я молчала, понимая к чему клонит этот монстр. Что бы я не ответила, все обернется против меня. Ему необходима моя покорность и он готов получить ее любой ценой.
— Зачем тебе я, если мною пользовались столько мужчин? — выскочило прежде, чем успела себя остановить. — Не боишься запачкаться?
Хаммад замер, изменившись в лице. Мои слова смогли задеть его и мужчина не скрывал своего отвращения. Его желваки заходили, словно он сдерживался от того, чтобы ударить меня.
— Я могу очистить тебя. Будешь слушаться меня, подчиняться и постепенно все твои грехи смоются, — провел костяшками пальцев через кружево бюстгальтера по соскам. А я сжала челюсти до хруста, лишь бы не закричать и не кинуться на него с кулаками.
Услышанное лишило меня дара речи. Я смотрела в его самодовольное лицо в то время как длинные пальцы исследовали мою грудь, но словно не замечала этого, шокированная его словами. Я не могла поверить как он мог произносить вслух подобную ахинею. Зародившись глубоко в груди, пузырьками закипал смех, прокладывая путь на волю до тех пор пока я не взорвалась неконтролируемым хохотом. Господин в недоумении уставился на меня, не понимая причины веселья.
— Почему ты смеёшься? — нахмурил брови, наблюдая за тем как я сотрясалась от смеха, не в силах ответить на его вопрос.
— Прекрати сейчас же! — пытался успокоить меня. — Что тебя так рассмешило?
Немного успокоившись, посмотрела в звенящую бездну его глаз.
— Ты действительно веришь в это? Во весь тот бред с очищением души про который только что говорил? — не верила, будто он на самом деле мог так думать.
— Ты сейчас называешь бредом мою веру? — убрал руки от моей груди, гипнотизируя суровым взглядом.
— Бред — то как ты пытаешься манипулировать мной. Ты называешь себя чуть ли не к ключом к спасению моей души в то время как сам покупаешь людей с торгов! И очень удобно заставлять других делать необходимые тебе вещи когда каким-то чудом ты знаешь имена их близких и детали частной жизни. Откуда тебе все это известно? — практически прошипела ему в лицо.