От смеха не осталось и следа. Мной руководила ярость. Жжение в груди и венах казалось таким невыносимым, что я оказалась не в силах игнорировать его. Бурлящая лава гнева, извергалась наружу, намереваясь похоронить под собой все живое. Вот только у Хаммада с живым оказалось столько же общего как и у любой машины.
Он с любопытством слушал мою эскападу, а затем одним движением дёрнул на себя, прижимая к широкой груди и схватив одной рукой за щеки.
— Послушай меня, девочка, — поднял лицо на себя, говоря так, что его губы практически касались моих. — Я знаю все о том как ты жила, кто тебя трахал и какую яичницу ты ела на завтрак. И в твоих же интересах, не бунтовать, если не хочешь, чтобы твоему Стасу не прилетел привет от меня и это не стало последним моментом его существования. Ведь ты не хочешь, чтобы к твоим родителям нечаянно залезли в квартиру грабители, в то время пока они мирно спят у себя в кровати? Или чтобы сгорел клуб твоего друга, открытие которого потребовало от него стольких сил? Хочешь сказать, будто тебе наплевать на всех кроме себя?
Угрозы возымели необходимый эффект. Мне стало страшно за жизни близких людей. Я представляла маму и папу, смотрящих телевизор перед сном у себя в спальне, Стаса возвращающегося в пустую квартиру после длинного рабочего дня и Макса. Стоило мысленно произнести его имя и сердце зарыдало кровавыми слезами. Я не могла думать о нем не испытывая невыносимой боли. Словно в грудь вонзали тысячи ножей, вытаскивая и возвращая их обратно. Старалась держать мысли о нем в далеком темном чулане своего подсознания, поскольку проживать каждый раз эти муки оказалось тяжелейшим из испытаний. И я не представляю какой ад придется пройти в случае, если по моей вине с ним или с родителями случится нечто ужасное.
— Нет, — ответила тише, чем хотелось бы.
— Что нет? — снова в глазах появились искорки, не предвещающие ничего хорошего.
— Я не хочу, чтобы с кем-то из них случилось плохое.
— Вот и славно, — самодовольно улыбнулся он. — А теперь проходи в спальню.
Больше я не спорила. Безвольно поплелась в соседнее помещение с огромной кроватью. Он шел за мной. Я слышала звук его туфель соприкасающихся с мрамором, чувствовала взгляд, прожигающий затылок. Меня тошнило, разрывало изнутри и хотелось плакать. Но не могла позволить себе сделать ничего из перечисленного. Угрозы сработали. Я уяснила цену своего неповиновения. И теперь буду исполнительной и молчаливой куклой. А он будет играть со мной в любые извращенные игры.
— Стой!
Остановилась возле кровати, как было приказано, молясь всем богам одновременно, чтобы все это как можно быстрее закончилось.
Хаммад встал прямо позади меня. Его руки оказались на моей спине, расстегивая лифчик и откидывая его в сторону. Стало тяжело дышать. Легким движением он перекинул мои волосы через плечо и горячие губы упали мне на шею. Я зажмурилась, мечтая ничего не чувствовать в этот момент. Но мягкие поцелуи спускались по плечу и они даже казались приятными. В ягодицы упиралась эрекция, не оставляя никаких сомнений о его намерениях. Господин хотел меня как женщину и мне предстоит познать близость с ним независимо от моих желаний.
Широкие ладони блуждали у меня по животу поднимаясь к груди, осторожно сжимая ее и играя с сосками. Его ласки не вызывали отвращения и это пугало меня больше всего. Я хотела ненавидеть этого мужчину, презирать, испытывать ненависть к его прикосновениям. Но стоило ему дотронуться, как образ страшного монстра размылся. Если постараться, то с закрытыми глазами, я могла даже представить на его месте Желтого. Нежность и внимание к моему телу поцелуй за поцелуем стирало отторжение плоти. Вопреки здравому смыслу я все больше отвечала на его ласки. Он осторожно повернул мое лицо, найдя губы и завладев ими в глубоком поцелуе. Усы и борода покалывали кожу, но мягкость губ компенсировала весь дискомфорт.
Меня пугала собственная реакция на то, что делал этот человек с моим телом, но больше не пыталась сопротивляться ему. Взяв меня за талию, он медленно развернул к себе не прерывая поцелуй и прижал к твердому телу. Сильные руки блуждали по телу, лаская ягодицы, спину и через трусики поглаживая лоно. Он подтолкнул меня к кровати так, чтобы я села на край.
— Открой глаза, — услышала грубый голос, развеявший иллюзию о Максе.