– Это еще не конец истории. Дойдем и до этого. – Жорес взглянул на Катерину. – Вы же хотели узнать все?
Катерина оглянулась на Германа, он ответил ей удивленным взглядом. Было видно, что он сильно обескуражен. Трубников проронил:
– Говорил я тебе продать эту квартиру!
– Зря не послушались, – заметил Жорес. – Итак, я продолжу… До Берии дошла информация, что Лилию Глейзер умышленно отравили. Он расценил эти действия как выпад против него лично. Были арестованы несколько человек. Их допрашивали, пытали… Короче, следствие установило, что отравили Лилию Глейзер батрахотоксином, а у этого яда, как вам известно, противоядия нет.
– Почему не арестовали Викторию Флерову? Она была исполнителем.
– Флерову использовали вслепую. Она не знала, что в духи добавили яд. – Жорес между делом кивнул. – Знаю, вы с ней говорили. Но не думаю, что она рассказала что-нибудь интересное. Флерова – женщина определенного сорта: эгоистичная и развращенная.
– Ошибаетесь, – заметила Катерина. – Она рассказала все.
– С чего бы это вдруг? – удивился Жорес.
– Ей приснилась Лиля Глейзер. На Флерову это сильно подействовало, и она решила облегчить душу.
– Я был прав, – заметил Жорес, – Вам нужно работать в органах!
– Это вас не касается, – одернул его Герман. – Вы здесь для того, чтобы рассказывать.
Жорес послушно продолжил:
– Когда Берия узнал, что его женщину, его собственность отравили – у многих головы с плеч полетели. Помимо того, что он расправился с участниками заговора, он приказал создать антидот батрахотоксина. Для этого создали экспериментальную лабораторию. Нечто вроде филиала печально известной «Лаборатории Х», которая находилась в Варсонофьевском переулке. С той только разницей, что в ней изобретали не яд, а противоядие батрахотоксина.
– Где располагалась эта лаборатория? – спросил Картавин.
– Не догадываетесь? – Жорес кивнул Катерине: – В вашей квартире.
– Не может этого быть! – вырвалось у нее.
– Может, – коротко заметил Жорес. – Лилия Глейзер была в очень плохом состоянии. Ее решили не трогать. Они с матерью остались жить в своей комнате. Остальных жильцов расселили.
– Что же, лабораторию создали только для того, чтобы спасти Лилю Глейзер? – спросила Катерина.
– Не думаю, хотя и не исключаю. Возможно, Берия хотел, чтобы ее спасли. Может быть, опасался за себя самого. Его тоже могли отравить. Зная этого человека, его трудно заподозрить в сентиментальности. У него был свой, весьма специфический взгляд на любовные отношения между мужчиной и женщиной. Так что никто уже не узнает, какова была истинная причина создания этой лаборатории. Свидетелей не осталось.
– Что было дальше? – спросил Картавин.
– Квартиру разделили на две части. Жильцов расселили. Глейзеры остались в своей комнате. В квартиру завезли оборудование, препараты. Для работы с ядовитыми веществами соорудили мощную вентиляцию. Были оборудованы три палаты, куда помещали подопытных…
– Кого? – удивленно переспросил Герман.
– Заключенных, приговоренных к высшей мере. Их сначала травили, а потом проверяли экспериментальные образцы антидотов. Как я понимаю, если бы антидот удалось разработать, его немедленно ввели бы Лилии Глейзер.
– Теперь я понимаю, для чего в дверях были глазки. – Катерина испуганно взглянула на мужа, тот пересел ближе и обнял ее за плечи.
– Насколько мне известно, подопытные пациенты умирали как мухи. По ночам их выносили в ящиках, грузили в машины и увозили. Вопросами безопасности руководил полковник Безруков, он, кстати, жил в этой квартире. Я в прошлый раз уже говорил…
Громкий звук заставил всех оглянуться. В дверях гостиной с трясущимися губами стояла Инна Михайловна. У ее ног валялся поднос и осколки фарфоровой посуды.
– Вы – бесчестный человек! Вы наговариваете на моего отца! Он не мог заниматься такими делами! – у нее подкосились ноги. Старуха упала в обморок.
– «Скорую»! – крикнула Катерина. – Кто-нибудь, вызовите «Скорую помощь»! – она бросилась к Инне Михайловне.
К тому времени, когда приехала «Скорая помощь», Инну Михайловну перенесли в спальню. Осмотрев ее, врач сказал:
– Забираем. Ей срочно нужна госпитализация.
Катерина дала врачу свой номер телефона и попросила сообщить, в какую больницу отвезут Инну Михайловну. Он же посоветовал привезти ей самые необходимые вещи.
Оставшись в чужой квартире, все четверо снова прошли в гостиную. Катерина собрала осколки и вытерла пол.
– Плохая примета, – сказал ей Жорес.