— Так ты женишься? — невозмутимо спросила Коко.
Клер снова вспыхнула румянцем.
— Это правда?
— Да, — осторожно ответил Люк.
— Я встретил женщину, с которой хотел бы провести остаток своей жизни.
— И кто же она? — Клер почувствовала, как ее сердце сжалось в груди.
— Ее зовут Козима, — ответил Люк. — И вы наверняка ее помните, — сказал он, обращаясь к девочкам.
— Она очень красивая, — сказала Коко, довольная тем, что оказалась в курсе дел. — У нее прелестные густые волосы и милая улыбка. Могу с полной уверенностью сказать, ты ей очень нравишься, папочка.
— А я ее помню? — спросила Джуно.
— Гриди помнит ее, — сказала Коко.
— Так вы даете свое благословение на наш брак?
— Да, — произнесла Коко.
— И я тоже! — воскликнула Джуно, в знак согласия кивая головой Гриди.
— Ну, тогда этот вопрос можно считать решенным.
Коко не преминула воспользоваться замаячившей перспективой.
— А можно, мы будем подружками невесты?
Люк готов был разрыдаться от охватившей его радости, ведь дочки одобрили его выбор. Однако предстояло уладить еще одно дело.
— Клер, я бы хотел утрясти наши финансовые разногласия, не обращаясь в суд, — сказал он.
— Хорошо. Девочки, не могли бы вы пойти поиграть? Нам с папой нужно поговорить. Так, ничего интересного. — Девчушки убежали, возбужденно щебеча о папиной женитьбе. Люк протянул Клер конверт.
— А почему ты решил воздержаться от борьбы?
— Потому что я счастлив, Клер, и от всей души желаю тебе того же.
— Неужели?
— Да, у нас с тобой две красивые малышки. И только благодаря нам с тобой они появились на свет. Может, у нас и не сложилось все так, как надо, но все же в нашем браке было кое-что хорошее.
Открыв конверт, Клер вытащила аккуратно сложенное письмо. Люк внимательно наблюдал, как она его читает.
— Ты шутишь?! — ахнула она.
— Как? Разве этого не достаточно?
Она уставилась на него так, словно он преподнес ей на блюдечке целый свет.
— Да этого даже больше, чем достаточно. Ты наверняка был бы богаче, если бы потащил меня в суд!
— Я не хочу тянуть тебя в суд и не желаю быть богаче. Мы состояли в браке десять лет. И я ужасно избаловал тебя. Мне не хочется, чтобы ты жила хуже, чем когда мы были женаты.
Клер сложила руки.
— Ну, тогда будем считать этот вопрос закрытым, — сказала она, пытаясь скрыть печаль. — Скажи, а мы были когда-нибудь счастливы?
— Когда родились Коко и Джуно, мы были самыми счастливыми людьми на планете.
— Должно быть, это удивительная женщина, если ты согласен жить там.
— Так оно и есть.
— И чем же ты собираешься заниматься?
— А вот это вопрос на миллион долларов. — Однако улыбка, появившаяся на лице Люка, означала, что он уже знает ответ.
Люк провел в Лондоне две недели, улаживая дела и навещая немногочисленных друзей, которые действительно того стоили. Прибегнув к помощи своей секретарши, он ответил на кипу всевозможных приглашений и писем, скопившихся за время его долгого отсутствия, а также выставил на продажу свой дом. Люк звонил Козиме каждое утро и вечер, и с каждым днем его тянуло к ней все больше. Он уж точно не будет скучать ни по Лондону, ни по деловой жизни этого города. Те дни уже давно канули в небытие. Люк собирался начать новую жизнь и, думая об этом, испытывал невероятное волнение.
Он отправился в Италию на своем автомобиле «астон мартин», приспустив верх. Волосы Люка развевались на ветру, а голова была занята мыслями о Козиме. Он громко подпевал Андреа Бочелли, чувствуя, как душу переполняет счастье. Только сейчас, находясь среди этой неземной красоты, в преддверии радужного будущего, Люк понял, почему однажды ночью ему неизвестно откуда в голову пришла вполне конкретная мысль о том, что темнота — это лишь отсутствие света. Только от него зависело найти свет внутри себя, и ему это, кажется, удалось.
Теперь, перед тем как увидеть Козиму, нужно было сделать еще одну жизненно важную вещь, от которой зависели его дальнейшие планы. С замиранием сердца Люк въехал в ворота фермы «ла Мармелла».
Глава 34
Козима как раз принимала заказ, стоя на террасе траттории, когда вдруг увидела Люка, приближавшегося к ней неторопливой походкой. Она узнала знакомый силуэт, и ее щеки от удивления покрылись горячим румянцем, а лицо стало нежным от переполнявшей ее любви.