Максим посмотрел на него и понял, что всё это время, пока Света умывалась, Герман разглядывал тёмное пятно на грунте, на том месте, где лежала Маша.
– Отлично! – по-прежнему жизнерадостно сообщила Света. – Кто-то там полцарства за коня обещал. Чудак! Надо было на ванну горячей воды выменивать.
Максим, не выпуская из рук канистру, подошёл к Герману.
– Давай, дружище, как в старые добрые времена.
Герман протянул руки, потом, роняя тяжёлые россыпи капель на одежду и землю, неловко умылся. Максим снял с него кепку, и тонкой струйкой стал поливать ему голову. Герман с наслаждением подставил лицо и даже открыл рот, безуспешно пытаясь вот так, с лёту, напиться.
Света, уже в майке и кепке, подала стаканчик. Максим наполнил его и передал Герману.
– Максим, – напившись воды и переведя дыхание, сказал Герман. – Я твой должник…
– Чепуха, – прокаркал Максим. Он снова наполнил стакан и вернул его Светлане. – Теория разумного человеколюбия. Что бы мы ни делали для спасения ближнего, делаем это, в конечном счёте, для себя.
– Жаль только, что не все делают для себя то же, что для себя сделали их спасители, – сказала Света. – Давай-ка, Максим, ты не будешь дуться и позволишь заняться твоими ранами.
Максим переглянулся с Германом.
– Ну, Светка, ты загнула! – восхищённо оценил Герман.
– С кем поведёшься… – ответила она, отбирая у Максима канистру. – Присаживайся к стене поудобнее. Наташа оставила подробные инструкции. Пообещала, что будет немного неприятно…
Неприятно?
Да он чуть не умер от боли!
Максим зажмурился и вжался спиной в холодный камень. Видно раны и в самом деле оказались глубокими. Как Света ни старалась, он с трудом держал боль.
"Наташа предупреждала: нужно зашить…" – Теперь эти шрамы у тебя останутся на всю жизнь, – заметила Светлана.
– Сколько той жизни осталось… – прошипел Максим.
"Молодец Натали, – тепло подумал он. – И в самом деле, позаботилась: вон какой список составила. Баночки-скляночки. Жаль только, что всего предусмотреть невозможно. Вряд ли в сумке найдутся лубки и бинт, чтобы справиться со сломанной ногой Германа. Деревьев здесь нет, в вездеход не сунешься – радиация. Что делать?
Нужно обязательно зафиксировать кость, иначе острая кромка изнутри измочалит мышечную ткань, и он навсегда останется инвалидом".
Максим чуть приоткрыл глаза и сквозь слёзы посмотрел на пластиковую канистру.
– Сиди спокойно, – прикрикнула на него Света.
"Если использовать всю воду, то шины можно будет нарезать из канистры. Резать пряжкой от застёжки сумки. Пряжку заточить о камень. Чего-чего, а этого добра тут хватает. Как его угораздило сломать ногу? Ровная дорога, стены тоже не гнутые. Шёл, упал, очнулся – гипс. Гипс? Это идея. Глины здесь в избытке, вода есть. Хватит воды. Может, вправить кость и зафиксировать глиной? В местном климате она должна быстро высохнуть и стать как камень".
– Всё, командир, принимай работу.
Максим прислушался к ощущениям и нашёл их вполне сносными. Он почувствовал облегчение. Света марлевым тампоном вытирала ему пот со лба, и это было приятно.
– У тебя ласковые руки, – сказал он. – Ты, наверное, здорово делаешь массаж.
– Это ты так напрашиваешься?
Максим открыл глаза. Неужели в её голосе и в самом деле прозвучало предложение?
– Нет, – жёстко сказал он. – Не прошу и не напрашиваюсь. Спасибо за заботу.
Он отстранил её руку, поднялся и подошёл к Герману.
– Ну что, дружище? – сказал Максим. – Твоя очередь.
Герман с готовностью кивнул на ногу и спросил:
– А это больно?
– Думаю, да.
– Слушай, мы уже столько прошли, я потерплю…
– Прошли не мы, – уточнил Максим, опускаясь перед ним на колени. – Прошла Светлана и я. А ты на моих плечах полёживал. И шли мы по прямой, ровной дороге.
А сейчас нам предстоит переход по сильно пересечённой местности. Часов шесть, не меньше. Где болит?
Герман, согнувшись, показал на левую ступню.
Максим, не торопясь, расшнуровал ботинок, снял мокрый от пота носок и закатал повыше штанину комбинезона.
Щиколотка сильно распухла и посинела.
Но кость была цела.
"Сильное растяжение, – оценил Максим. – На всякий случай рентген, стяжка бинтом и три дня полного покоя".
Он взялся левой рукой за ногу чуть выше опухоли, а правой плавно поводил стопой из стороны в сторону.
Герман напрягся, но ничего не сказал.
Светлана уже пристроилась рядом.
– Кость цела, – сообщил Максим. – Мы напрасно сняли ботинок. Перетянуть ремнём голенище было проще, чем сейчас придумывать какой-то фиксатор. Ты большой паникёр, Герман. И очень себя бережёшь.
– Паникёр? – обиженно переспросил Герман. – Знаешь, как больно?
– Знаю, – коротко ответил Максим. – Светлана, освободи от шнуровки его ботинок, а я попробую немного расслабить сухожилие…
– Выходит, ты его напрасно нёс? – деловито уточнила Света. – Сам бы дошёл?
Её слова повисли в воздухе. Германа беспокоило другое:
– А чем ты его будешь расслаблять?
– Руками.
Максим осторожными, но энергичными вдавливаниями принялся разминать основание стопы. Герман было задёргался, но под тяжёлым взглядом Максима затих, замер, судорожно сжав кулаки.
– Неправда, – заметил Максим. – Тебе совсем не больно.
– Просто не привык подпускать к своему телу уродов, – запальчиво ответил Герман.
– А ты не подпускай! Только опусти пониже голову и не забывай смотреть себе под ноги.