Тонкий батист* не скрывал женские формы, а лишь подчеркивал изгибы её тела. Эйрик с вожделением рассматривал, как полупрозрачная ткань очерчивает вершины её сосков и форму груди. К сожалению, свет падал так, что ему не удавалось разглядеть то заветное место, где ноги девушки соприкасались друг с другом.
Он не раз представлял себе её тело в многочисленных фантазиях, но в реальности она была еще прекраснее. Многие дамы использовали притирания, затейливые прически, дорогие наряды и украшения, чтобы выглядеть привлекательнее, но Неллина была прекрасна даже в простой камизе.
По настоянию церкви только супруги могли заниматься любовью. Причем в темноте и в нижних рубахах. Впрочем, это не мешало представителям знатных домов нанимать молоденьких распутниц для их сыновей.
Эйрик тоже познал сладость "так называемого" греха с несколькими северянками. Он не испытывал чрезмерного влечения, но никогда не был обделен женским вниманием. Однако из-за подготовки к войне граф уже и забыл тепло женского тела.
Он не пытался сравнивать Неллину с другими бывшими у него женщинами. Да он и не смел. В отличие от других, его желание обладать ею не заканчивалось одной постелью.
Теперь она станет его... Он много раз представлял себе, как принцесса станет соблазнять его, чтобы остаться подле нового короля. Сейчас же её бледное лицо говорило вовсе не о желании, а о принуждении.
Неужели она все еще думает о графе Шепарде? Неужели она все еще хранит ему верность? Глупо. Как же глупо с его стороны ревновать к мертвецу! Но её поникший взгляд, опущенные глаза... Он совсем не так представлял себе победу.
Эйрик знал, что нужно было дать ей время, а не прибегать к шантажу, но больше не мог ждать. Столько лет он мечтал всего лишь об одном её поцелуе... столько лет рисовал в своих фантазиях её обнаженное тело...
Неллина не успевает даже пискнуть, как его сильные руки притягивают её к себе. Она неловко валится на него, приземляясь коленками на кровать. Дева упирается в его грудь руками прежде, чем их губы успевают коснуться друг друга. Впрочем, это не спасает её от его настойчивого поцелуя.
Принцесса не отвечает на его поцелуи, да она и не знает, как это делать. Некоторым кавалерам удавалось урвать быстрый поцелуй в щеку или в губы, но то, что делал граф Кеннерийский, выходило за рамки приличий. Он жадно прикусывал её губы и старался проникнуть в её рот языком. От этого её мутило еще больше, а внутри живота оседал липкий страх.
- Не будьте так холодны, Неллина, - говорит тот в перерыве между поцелуями.
На что он надеется? Его счастье в том, что она позволяет себя целовать. Никто при жизни её отца и брата не осмеливался поступать с нею так. Светловолосая с трудом сглатывает комок, подкативший к горлу.
Он целует её так часто, что она даже не успевает сделать вдох и выдох. От этих поцелуев у неё уже начинает кружиться голова, но мужчина не обращает на это внимание. Немного погодя он переключается с её губ на шею, оставляя на ней обжигающие поцелуи.
Его жаркие губы резко встречаются с холодом в её животе. От этого по спине бегут мурашки, а её саму бросает то в жар, то в холод, будто она заболела горячкой. С шеи он переключается на её выпирающие ключицы, мягко целуя каждую из них. Любая бы другая девица таяла от такой нежности и страсти, но принцесса уже не помнит себя от страха и отвращения.
Наконец брюнет бросает свой жадный взгляд на её грудь. Ему хватает нескольких секунд, чтобы подцепить и развязать небольшой бантик посередине. Теперь ему открывается вид на ложбинку между упругих девичьих грудей. Не теряя времени, он оставляет между ними мокрый поцелуй и касается губами соска через тонкую льняную ткань.
На ночнушке остается небольшое мокрое пятно. Неллина ёжится, когда прохладный воздух проходит через мокрую ткань, заставляя её всю покрыться гусиной кожей. Соски её твердеют от холода и соприкосновения с влажным батистом.
Он не дает ей долго мерзнуть, опрокидывая на шёлковые простыни и тут же нависая сверху. Его губы жадно покрывают её поцелуями. Он целует её то робко, то настойчиво, будто бы подавляя желание и поддаваясь ему. Его непредсказуемость сводит с ума. Она напрягается всем телом в ожидании его прикосновений, но тот предательски действует лишь тогда, когда она расслабляется.
Наконец Эйрик отодвигается от неё, чтобы развязать мешающий пояс и скинуть с себя царский халат. Принцесса никогда раньше не видела обнаженного мужского тела, отчего не могла скрыть удивления, со вздохом вырвавшимся из её уст. Она пыталась отодвинуть мужчину от себя, уперевшись в его грудь руками, но лишь больше распаляла его страсть. Прикосновение её прохладных рук к его горячему телу возбуждало.