Во дворце все было тихо и довольно непривычно, потому что большую часть времени утром и вечером занимали молебны в капелле*. Тихие песнопения наполняли стены дворца временным спокойствием и умиротворением. Этим вечером все женщины и дети дворца также собрались в южной части, чтобы вознести свои молитвы к двум из двенадцати богов, сестрам-богиням Инфанте и Миранде. Женщинам и, тем более, детям было далеко не до власти и войн, битв и смертей. Все, чего желали жены, сестры и матери - здоровье и благополучие близких.
Старшая дочь свергнутого короля - Нелинна Лайнелл - давно уже не надеялась на волю богов, однако светловолосая девушка, по настоянию мачехи, также присутствовала во время молебны. Жрецы подходили к каждому, мазали лбы верующих эфирным маслом и давали по веточке белой и фиолетовой лаванды. Цветы зажигали и вставляли в позолоченные канделябры для упокоя душ умерших и исполнения молитв просящих. Королевская семья была в традиционных белых платьях из белоснежного шелка с вышитыми золотыми лилиями на подоле. Златовласая принцесса держала свою младшую сестру, Алексу, на руках, стоя прямо перед статуей богини Инфанты, девы с распущенными волосами и маргариткой в руке.
От запаха лаванды и эфирного масла у принцессы уже начинала кружиться голова. И как только жрец подошел к ней, вручая веточку с мелкими фиолетовыми цветочками лаванды, Нелинна не выдержала. Отдав сестру мачехе, светловолосая быстрым шагом направилась в сторону выхода, до боли сжимая цветок в руке. Закрыв за собой тяжелые деревянные двери, дева с облегчением выдохнула, набрав в легкие побольше свежего воздуха.
Капелла* располагалась в южной части дворца, которая спасала его жителей от летней жары, но сейчас, ранней весной, здесь было холоднее всего. Впервые за долгое время в их городе выпал белый пушистый снег, тонким слоем покрывший землю. За небольшой перегородкой располагался сад, в котором мерзли жившие здесь малиновки. Лаванда была отправлена Нелинной в близлежащие кусты, из которых вспорхнуло несколько пташек. На улице уже второй день шёл снегопад: белые хлопья кружились в воздухе, застилая землю белоснежным полотном.
Зимой в их краях редко выпадал снег, весной - никогда. Райнгардцы считали снег плохим предзнаменованием, приносящим холод и смерть. Однако для златоволосой девушки снег был утешением, будто сами небеса оплакивали смерть её отца и брата. Её маленького Лео с глазами отца и золотистыми кудрями. Он стал всем для неё после смерти матери, стал её опорой и защитой, смыслом жизни. А сейчас его обезображенное копьем и мечом тело лежит среди тысячи других таких же тел, пока снежные хлопья засыпают поле кровавой битвы.
Горячие слезы быстро сбегают по щекам, остывая на морозе. Нелинна неловко вытирает их рукой: она не позволит никому видеть её слабость. Принцесса сможет стерпеть все, пережить все горести, преподнесенные судьбой, но никогда больше не допустит смерти своих близких. Настанет час, когда убийца её родных поплатится за все зло, которое он причинил великому роду Лайнелл.
Через пятнадцать минут метель разыгралась не на шутку и златовласая девушка почувствовала, что замерзает. Молебна в капелле* подошла к концу, и вдовствующая королева подошла к падчерице, накинув на её плечи накидку из овечьей шерсти. Кристиана Шепард, так звали её мачеху, не упрекнула Нелинну за недавнее поведение, напротив, в её карих глазах читалось сочувствие и понимание. Эта война тоже отняла у неё брата и мужа, но сейчас она могла потерять куда больше этого - своих детей.
- Мадлен, Катрин, пожалуйста, отведите детей в мои покои и прикажите подать чай и сладости, - отдала графиня указания своим фрейлинам.
Фрейлины кивнули, одна из них взяла Алексу на руки, другая взяла младших детей под руки. Обе они с наследниками семьи Лайнелл направились в сторону покоев. Кристиана же подошла ближе к падчерице и взяла её руку в свои.
- Ох, Нэлин, ваши руки ледяные! Нам всем нужно поскорее согреться у огня, пойдемте скорее, - сказала женщина, отводя глаза.
Нэлинна сразу же догадалась, что мачехе что-то нужно, но промолчала. Тогда графиня Шепард взяла её под руку и медленно зашагала по коридору. Затем, когда слуги удалились и стены южного крыла опустели, мачеха вывела принцессу на небольшой балкон, поглаживая её руку.
- Вы знаете, что в стенах дворца теперь небезопасно, повсюду предатели, - начала было вдовствующая королева. - Скоро "он" будет у наших стен, Нэлин, и Вы знаете, что это значит для Лео... он его не пощадит, - с тревогой произнесла женщина, оглядываясь по сторонам. - Завтра утром я собираюсь отправить его к Элизабет за границу. Лео пробудет там, пока все не уладится.