Неллину будто из ведра окатили ледяною водой. Его взгляд, казалось, смотрел сквозь тонкий шелк её платья. Даже слепой мог бы понять чудовищность его намерений. Но велика ли эта цена за спасение её семьи?
- Это то, чего Вы хотите? - переспросила принцесса. Она старалась выдать это как можно более бесстрастно, но голос её все равно дрожал.
- Полагаю, что именно этого я и хочу, - выдал тот, предвкушая скорое зрелище.
Ей никогда прежде не полагалось оголять даже лодыжки в присутствии мужчины. Она предполагала, что одним видом её наготы граф не ограничится. От страха у неё пересохло во рту, а об грудную клетку неистово колотилось сердце.
Принцесса неловко принялась расстегивать пуговицы на спине. Ей редко приходилось раздеваться самой. То ли от неопытности, то ли от страха пуговицы то и дело выскальзывали из её дрожащих пальцев. Когда ей все же удалось это сделать и корсет слегка ослаб, она не почувствовала должного облегчения. Напротив, в этот раз ей хотелось не расшнуровывать корсет гораздо дольше.
Под его настойчивым взглядом ей пришлось перейти к шнуровке платья. Как бы она ни старалась медлить, ей довольно быстро удалось нащупать и потянуть нужный шнурок. Платье тут же ослабло и готово было сползти вниз, чему она и позволила случиться.
Дорогой шелк волной упал к её ногам, оставляя её в одной камизе*. Она была простого кроя, без излишеств, единственным украшением служил небольшой бантик из шнурка на груди. Ей не нужно было раздеваться дальше: в своей полупрозрачной льняной рубашке она была все равно что голой.