— Ты никогда не видел других людей? — тут же спросила я, охотно подхватывая ниточку разговора. Он был куда более приятной компанией, чем киснущая рядом «невеста».
— Я… не помню, — он замедлил шаг, и в его голосе прозвучала растерянность. — Говорят, я сильно ударился головой, и все воспоминания стёрлись.
Почему он делился этим со мной, с их врагом? Но раздумывать было некогда.
— Стой! — раздался резкий окрик.
Впереди нам преградили путь двое стражников в тёмных, плотно прилегающих плащах. Один из них, с бледными, почти бесцветными глазами — радужка была настолько светлой, что сливалась с белком, — уже занёс руку за спину, к скрытому оружию.
— Кто вам позволил свободно следовать к Вирсану? Где ваше разрешение?
Мы с Каиром замерли. Ирма же, не меняя выражения лица, вальяжно сделала шаг вперёд. Она развернула письмо с таким видом, будто предъявляла королевскую печать.
— Я, Ирма, дочь Святой Мираны из клана Клейптон. Мы ведём ту самую беглянку, которую разыскивает Верховный правитель, — её голос звучал холодно и надменно, без тени сомнения. Она протянула пергамент стражнику.
Тот принял письмо, проведя пальцами по строчкам, а затем поднял на меня свои странные, почти прозрачные глаза. Через мгновение он молча отступил, делая резкий, чёткий жест: Проходите.
Путь в чёрную арку был открыт.
Мы двинулись за Ирмой вглубь коридора. На каменных стенах отражался трепещущий свет факелов. Этот путь был иным — не тем, что я интуитивно выбрала при побеге. Тогда меня вынесло к жизни, к шуму города. Сейчас же мы погружались в самую сердцевину скалы, в звенящую, давящую тишину, где слышалось лишь эхо наших шагов.
— Что это за место? — прошептала я, наклоняясь к Каиру.
Он слегка наклонился в ответ, и его голос прозвучал тихо:
— Это Вирсан. Подземная крепость рода Даминор, высеченная в самом сердце Бездны. Говорят, именно отсюда, из этой точки, мир и начал расползаться вширь и вглубь. Сюда, в самое его начало, привели всех изгнанных Арденцев, чтобы запереть навеки. И здесь… здесь они выстроили свой мир заново.
— Арденцы? — переспросила я, ловля каждое слово.
— Да, — он кивнул, и в его карих глазах мелькнула тень чего-то забытого. — Я плохо помню… но мне рассказывали. Когда-то наша численность была намного меньше,чем у обычных людей. Но на самом деле мы такие же, как вы. Просто… наделённые Тьмой. А люди считали нас осквернёнными. Нечистыми. И изгнали сюда, в вечный мрак.
— Но почему? — не унималась я, чувствуя, как клубок правды начинает распутываться у меня в руках. — Что именно случилось?
— Если бы ваши предки не сожгли все свитки, не стёрли упоминания о своём великом предательстве, вы бы знали первопричину, — холодно вклинилась Ирма, не оборачиваясь. Её голос сочился ледяной, выдержанной годами горечью. — Как удобно вычеркнуть целый народ из истории. Переписать книги, чтобы ни один из ваших потомков не догадался, какая гниль лежит в основе вашего «сияющего» мира. Но теперь поздно что-либо исправлять. Поздно раскаиваться. Мы хотим только одного — возмездия.
В последнем слове прозвучала не просто злоба, а почти религиозная убеждённость, предвкушение грядущей расплаты.
— Я уверена, что это было чьё-то ужасное недоразумение! — выпалила я, инстинктивно встав на защиту всего, что знала. — Невозможно судить и мстить за то, что случилось тысячи лет назад! Мы уже не те люди!
Мои слова повисли в тяжёлом воздухе коридора, звуча наивно и жалко даже в моих собственных ушах.
— Как жаль, что это уже не имеет никакого значения, — сухо, без единой нотки сомнения отрезала Ирма. — Вам всё равно придётся заплатить за грехи ваших предков.
Я стиснула зубы, чувствуя, как жгучая волна несправедливости подкатывает к горлу. Но ведь не могли же мы из‑за одного лишь страха обречь целый народ на вечное заточение под землёй…
Мысли оборвались, когда впереди, в конце коридора, показались ворота. Они были отлиты из чёрного, поглощающего свет металла и увенчаны шипами, а их кованый узор напоминал то ли сплетение корней, то ли окаменевшие крылья гигантских летучих мышей. Они не походили ни на что виденное мною здесь — это была работа не ремесленника, а художника, вложившего в металл угрозу и странную, извращённую красоту.
Стража пропустила нас после беглого взгляда на письмо. Цепи заскрежетали, и массивные створки медленно поползли внутрь.
Мир, открывшийся за ними, заставил меня замереть.
Это был тронный зал. Огромный, подавляющий. Под высоким куполом парил шар неестественно яркого, ядовито-зелёного света, отбрасывающий резкие тени. Каменные арки, украшенные такими же чёрными завитками, взмывали ввысь, открывая балконы второго яруса. Сходство с величественными залами дворца Аэтрион было поразительным. Всё здесь было обращено в противоположность: где у людей — свет и позолота, здесь — мрак и отполированный тёмный камень.