Я не знала, как реагировать. Убийство… это было не то, чего я ожидала услышать.
— Как ты… сожгла его? — спросила я, чувствуя глупость своего вопроса, но не находя других слов.
Она подняла руку и медленно раскрыла ладонь. На её чистой, бледной коже, прямо над центром, вспыхнул и завис крошечный язычок пламени. Он был не красным, а холодного, синевато-белого цвета и не излучал тепла — лишь слабое мерцание, освещавшее её пальцы изнутри.
— Моя сила отличается, — тихо сказала она, глядя на огонёк с отстранённым любопытством. — Я была пустошкой. Но в ту ночь… во мне что-то проснулось. Но вам нечего бояться, госпожа.
Она сжала ладонь, и свет исчез, будто его и не было. Она улыбалась той же милой, покорной улыбкой, словно только что не призналась в убийстве. Хотя, если вдуматься, её можно было понять. Это была не расправа, а акт отчаянной самозащиты, вышедший из-под контроля.
— Ты сказала, что из-за этого оказалась здесь. Как это произошло?
— Меня должны были отправить в самые глубокие чертоги Бездны, — её голос стал бесцветным. — Там умирают медленно, от одиночества и забытья. Это считалось… справедливой карой.
Она хмыкнула, но в звуке не было веселья.
— А потом меня выбрал Господин. Он… увидел что-то. Потенциал, как он сказал. И предложил искупить вину службой. Ему. Здесь. — Она посмотрела на свои руки, а затем на меня. — И я буду благодарна ему до конца своих дней.
Теперь я понимала её преданность. На мгновение я даже испытала странный толчок удивления — Айзек, оказывается, способен и на такое. Не только на разрушение, но и на… спасение, пусть и выгодное ему.
— А теперь нам нужно избавиться и от них тоже, — её голос вернул меня к реальности. Она смотрела на то самое интимное место, которое я так отчаянно пыталась скрыть.
Я протянула руку, прося подать мне ту странную зелёную жижу.
— Нет, Фэлия, — сказала я твёрже, чем планировала. — С этим я справлюсь сама.
Одна мысль о том, чтобы открыться ей настолько, вызывала приступ жгучего стыда. Некоторые границы даже здесь, должны оставаться неприкосновенными.
Когда все процедуры, наконец, закончились, и моя кожа пахла травами и была неестественно гладкой, она протянула мне сложенный свëрток ткани.
— Наденьте это, госпожа. — сказала она просто.
Я развернула его. Это был кусок тончайшего белого полотна, почти прозрачного, больше похожего на пелену, чем на одежду. На мне оно сидело, почти невесомое, лишь смутно обозначая контуры тела. Оно ничего не скрывало — только мягко подчёркивало каждый изгиб, делая наготу ещё более очевидной. Я чувствовала себя не одетой, а завёрнутой в призрачную дымку.
— Это ужасно выглядит, — буркнула я, с недовольством глядя на своё отражение в чистой поверхности воды.
— Господину нравится, как вы выглядите в белом, — вдруг проговорила Фэлия, и тут же смутилась, будто выдав тайну. — Я… случайно услышала.
Я смутилась от её слов. Я не хотела ему нравиться. Мысль о том, что мой вид подстраивается под его вкус, была отвратительна.
— Пора, — мягко, но настойчиво сказала Фэлия, накидывая мне на плечи длинную чёрную накидку с капюшоном и подталкивая к двери.
Когда мы вышли, я ожидала, что мы отправимся наверх, к его зловещим покоям. Но Фэлия уверенно двинулась в противоположную сторону — вглубь лабиринта, дальше от лестницы, дальше от всего, что я видела ранее.
— Куда мы? — спросила я, пока мы шли по бесконечно длинному, слабо освещённому коридору. Накидка надёжно скрывала мою полупрозрачную «одежду» от немногочисленных стражников, мимо которых мы проходили.
— Скоро увидите, — был её единственный ответ.
В голове зародилась безумная надежда. Может, Фэлия передумала? Осознала всю чудовищность происходящего и теперь прячет меня? Её довольное, почти таинственное выражение лица питало эту наивную мечту.
Она шла быстро. Мои босые ноги скользили по отполированному камню, но пол здесь был не ледяным, а… тёплым, почти живым.
Фэлия остановилась у ничем не примечательного участка каменной станы, огляделась по сторонам и провела по нему ладонью. И — её рука ушла внутрь камня, словно погрузилась в густой туман или воду. Стена дрогнула, потеряв твёрдость.
— Это… — я выдохнула, не в силах поверить глазам.
— Обманка, госпожа. Здесь вы будете в безопасности.
Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы шагнули в плотную, беззвучную тьму. Не было ни света факелов, ни эха шагов — только ощущение движения сквозь густую, чёрную пелену. И странный, неуловимый запах — не сырости и камня, а… высохшей краски? Странно и неуместно для этого места.