Я подошла ближе, вплотную к зеркалу, и заглянула в собственные глаза. Они были пустыми и потухшими, как два серых камня. Мне стало неприятно от этого отражения. Я его не признавала. Эта девушка в прозрачном платье, с глазами полными безысходности — это была не я.
Этот наряд, это место… Даже старая, пропахшая потом форма из военной академии не вызывала во мне такого жгучего отторжения, как эта прозрачная тряпица. Я шикнула на своё отражение — тихий злой звук — и с силой захлопнула дверь уборной, словно могла запереть там этот чужой образ.
Вернувшись в комнату, я вновь нервно выхватила взглядом кровать — широкую, с высоким изголовьем, застеленную чёрным одеялом. Вот здесь. Здесь всё и случится. Здесь останется та, прежняя малышка Энни.
Я решительно подошла к кровати, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Присела на край: мягкость перины непривычно прогнулась подо мной. Провела ладонью по спинке, обитой тем же холодным бархатом, а затем обречённо легла на подушку. Повернулась на бок, лицом к стене, свернувшись калачиком. «Поза покорности», — эхом отозвался в памяти голос Фэлии.
Я закрыла глаза, пытаясь представить, что меня здесь нет. Что это тело, лежащее на чужой кровати в чужом платье, — не моё. Дышу не я. Сердце бьётся не во мне.
И тогда я услышала.
Отчётливый скрежет металла о металл. Поворот ключа в замке.
Всё внутри меня замерло. Не просто остановилось — сжалось в тугой комок ужаса. Я превратилась в то самое испуганное животное, которое чует приближение хищника, но не может сдвинуться с места, надеясь, что его просто не заметят.
17. Горячие прикосновения
Я зажмурила глаза сильнее, словно могла так исчезнуть. Позади раздались его шаги. Их было не спутать ни с чьими другими. И не только по звуку. Моя тьма, ещё мгновение назад дремавшая в оцепенении, встрепенулась. Она зашевелилась под кожей, не тревожно, а… жадно. Предательский, тихий трепет пробежал по позвоночнику, и мне стало стыдно за эту часть себя, что радуется его приближению.
Он не говорил ни слова. Я напряглась всем телом, каждая мышца превратилась в тугой канат, ожидая толчка, грубых рук, насилия. Чего я боялась больше — боли или самой этой близости, этого неизбежного нарушения всех границ? Я солгу, если скажу, что не боюсь боли. Но этот тихий ужас перед тем, что сейчас произойдёт, был глубже.
Шаги приблизились. Вплотную. Я слышала, как зашуршала ткань, потом глухой стук чего-то тяжёлого и мягкого, упавшего на ковёр. Накидка? Он раздевается? Мои пальцы нервно впились в подушку. Мне отчаянно хотелось натянуть одеяло с головы до пят, свернуться в клубок и стать невидимой.
Постель позади меня прогнулась и опустилась под его весом. Затем — прикосновение. Его ладонь легла на мой локоть, обхватывая его. Кожа под его пальцами будто загорелась. Я ощутила его запах — холодный, как ночной воздух после дождя. Его дыхание коснулось моей шеи, заставив волосы на затылке встать дыбом.
— Посмотри на меня. — снова приказ.
Я не шевельнулась, застыв в своём немом протесте.
— Не заставляй меня ждать.
Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, разлепила веки и повернула к нему голову. Жгучая волна ненависти накатила на меня — к нему, за то, что он заставлял меня это делать, за его грубость, за само это унизительное положение.
Я должна была расслабиться. Просто позволить. Но от этих мыслей на душе становилось так гадко, словно я продаюсь как товар.
Его лицо было опасно близко. Я видела каждую ресницу. Его глаза горели неестественным серебристым светом изнутри. Слишком близко.
Его взгляд, полный этого ледяного света, скользнул по моему лицу — от глаз к губам, которые я закусила до боли. Его рука грубо легла мне на щёку, большой палец вдавился в нижнюю губу, заставляя разжать зубы.
— Перестань, — ниже обычного звучал его голос.
Я выдохнула сдавленно, а он двинулся вперёд, намереваясь захватить мои губы своими. Я рванула головой в сторону.
— Не смей! — почти закричала я. — Делай что должен, но хватит этой… этой напускной нежности! Я не хочу твоих поцелуев!
Я боялась. Боялась, что если он коснётся меня так, моя собственная тьма, этот предатель внутри, возьмёт верх над остатками воли.