Я заметила, как тяжело ему было. Его душила вина, за то, что он так долго скрывал от меня правду. Осознание, что я предалась мыслям, вместо того чтобы броситься к нему, пронзило уколом совести. Я тотчас сбежала вниз.
— Папочка, ты в порядке? — слетев с лестницы, я крепко обхватила его руку. — Ты никогда не говорил, что у вас были разногласия... Я не хотела проблем.
Его руки нежно, по-отцовски обняли меня, будто в этом жесте была мольба о прощении. Он выглядел таким беспомощным, растерянным. Несколько минут отец смотрел в одну точку, потом медленно перевёл взгляд на меня и горько вздохнул.
— Что ты слышала из нашего разговора? — спросил он, не отпуская надежды.
— Достаточно... — виновато пробормотала я.
Пошатываясь, он отступил, кивнул и обессиленно опустился на диван. Уперевшись локтями в стол, мучительно сжал пальцами волосы. Пока Алекс безнадёжно обдумывал дальнейшие шаги, я осторожно присела рядом, уложив руку ему на плече.
— Я никогда не хотел для тебя такой участи, — с трудом выдавил он. — Думал, смогу защитить, уберечь... но, похоже, лишь потерял твоё доверие.
Он поднял голову, одарив меня пристальным взглядом. В его глазах смешались тревога, отчаяние и страх. Казалось, он искал ответ: готова ли я принять услышанное.
— Калипсо, дорогая... с твоим зрением всё в порядке.
— О чем ты говоришь?.. — неуверенно сорвалось с моих уст.
Я моргнула — но перед глазами ничего не изменилось. Всё было на месте: привычные стены, усталое лицо напротив и моя рука, всё так же сжимающая плечо отца. Я была в сознании. Это не наваждение. Мне не послышалось.
— В твоих глазах заключена сила, могущество и данная при рождении власть, — осторожно продолжал он.
— Я... я не понимаю...
— Никто не сможет устоять перед твоим словом. Ты можешь влюбить, заставить совершить преступление, наказать, помиловать... или даже убить. Твои очки — единственная защита тебя от этого мира. — На миг он замолчал, поджал губы и с опасением всё-таки закончил: — Или защита мира от тебя.
— Но почему ты говоришь об этом только сейчас? — разочарованно спросила я.
— Прости, милая... Я так оплошал, — он глубоко вдохнул. — Я должен был раньше всё тебе рассказать, но мне было так страшно.
— Кто Астарта на самом деле? — серьёзно спросила я, сбив его с толку.
— Она... не человек, — тихо произнёс отец, будто нас могли подслушать. — Астарта родилась нимфой, её дом — среди богов. Влияние твоей матери стало настолько велико, что Зевс возвёл её в ранг богинь Олимпа. Она стала покровительницей любви и власти, способной менять судьбы людей... и ход истории.
Он говорил мучительно медленно, но всё же продолжал истязать себя мыслями о ней, чтобы позволить мне хоть на мгновение прикоснуться к истине.
— Её красота поразила меня, — рассказывал он. — Заставляла замереть в смущённом молчании. Я был словно впервые влюблённый подросток. Искал её взгляд, чтобы навсегда запечатлеть в памяти эту дивную глубину. Мне было стыдно за пристальный, нескромный интерес, будто эта незнакомка не заслуживала такого унижения. На самом деле я никогда не был её достоин.
Он горько усмехнулся.
— С тех пор я совершал безумные поступки, только бы увидеть её улыбку, добиться хотя бы крупицы расположения этого прекрасного создания. Если бы мне приказали отдать за неё жизнь... я бы сделал это, не раздумывая.
Его история была полна боли и противоречий. Эмоции сменяли друг друга, и сам он, казалось, уже не понимал, что чувствует на самом деле. Мне было его жаль, но прервать воспоминания я не решалась — слишком многое оставалось неясным.
— А её дар? Вы говорили о даре... В чём он заключается?
— В подчинении воли, — нехотя ответил он.
Я задумалась, вспоминая их разговор и холодность отца.
— Так вот почему ты сказал, что никогда её не любил... — прошептала я, наконец осознавая.
— Калипсо... — Крепко сжал мои ладони отец. — Дело в том, что я сказал ей эти слова из обиды, мне хотелось побольнее её задеть. Но правда в том, что с момента нашей встречи, для меня перестали существовать другие.
Он отвёл взгляд. На устах мелькнула лёгкая улыбка, в которой ещё теплилась надежда.
— Астарта своенравна, но то, что зародилось между нами, было больше, чем просто любовь… Мы не могли жить друг без друга… Она всё чаще спускалась на землю, выбирая меня… А потом… потом у нас появилась ты, ребёнок. Возможно, это и было нашим предназначением.
Видя мою растерянность, отец старался говорить мягче.
— Мирные дни закончились, как только Олимпу все стало известно, — прикрыв веки, вспоминал он. — Из-за моего происхождения мы не могли быть вместе... Я не хотел её отпускать, а она только и пыталась, что защитить тебя. Она была беременна, когда за ней пришли. Я умолял, но меня даже не стали слушать. Я был готов на всё, если бы мне позволили остаться рядом... но разве у простого человека был шанс?