— Ты не можешь просто уйти! — я бросилась вперёд, но не смогла пошевелиться.
Меня парализовало. Ни один мускул не слушался.
— С днём рождения, Калипсо, — прозвучал его тихий, удаляющийся голос.
— Вздор! Ты подлец… настоящий мерзавец, Энтони! — я сорвалась. — Ты снова бросаешь меня?! Бросаешь во второй раз! Я никогда тебя не прощу… Никогда, слышишь? Никогда!
Я кричала в пустоту. Я знала, он больше не слышит меня, но остановиться уже не могла.
— Зачем ты это делаешь?! Вернись, слышишь? Я приказываю тебе… Вернись, иначе, клянусь, я возненавижу тебя всем сердцем!
Слёзы градом катились по щекам, голос срывался. Я была раздавлена. Потерять контроль над эмоциями — худшее, что может случиться с иллюзией. Он знал, что это вмиг разрушит созданные им чары. Знал, что делает. Он заставил меня подчиниться, не спрашивая, чего хочу я. Я истощила себя истерикой, утратила равновесие. Сознание больше не удерживало картину. Всё вокруг поплыло, словно у старого, сломанного телевизора. Мир рушился, терял форму. Комната рассыпалась, а я падала — в пустоту, в забвение.
— Энтони… — вскрикнула я, судорожно распахнув глаза.
Я снова была в Горте, в нашей с ним комнате, где на подоконнике мирно спала Ехидна, а напротив одиноко стояла пустая кровать.
Глава 18 - Вифлор
С трудом оторвавшись от постели, я вымученно села на край кровати. В висках пульсировало, кости ломило. А когда я, наконец, разлепила глаза, передо мной предстала мутная, расплывчатая картина. Захотелось потереть веки. Пальцы коснулись ещё мокрых ресниц. Свежие слёзы застыли, как прямое доказательство того, что этой ночью я видела не сон. Кровать Энтони пустовала — он так и не вернулся в Горт.
«Лучше бы мне всё это приснилось…»
Фрагменты вчерашнего дня ярко вспыхивали в памяти, вплоть до оставленных на прощание слов, и я мотнула головой, пытаясь их отогнать.
«Сегодня меня ждёт новое задание. Нужно собраться и перестать думать о нём! Да, верно! Что тут сложного? Просто не думать…»
Солнце уже встало. Тёплые лучи падали на плечи, но понять, который час, было непросто. Телефона у меня с собой не было, как, впрочем, и привычных настенных часов. Увидев, что Ехидна всё ещё спит, мне стало спокойнее.
«Она бы не позволила мне проспать и уж точно не оставила бы одну», — горько усмехнувшись, я подошла к подоконнику, где, мирно свернувшись в клубок, спала Ехидна.
Я присела на корточки, чтобы оказаться ближе к её подушке. Рука потянулась к защитнице. Мне давно хотелось это сделать, но подходящего момента всё не находилось. Поглаживая шершавую поверхность её хвоста, я ощутила, как он лениво вытянулся под моей ладонью.
— Вс-с-стала раньше? — спросила Ехидна, начиная принимать получеловеческий облик.
— Ты так сладко спала, что я не удержалась, — улыбнулась я.
— У вас разве нет змей?
— Есть, но их особо не потрогаешь.
— Видишь, сколько нового ты открыла благодаря мне, — довольно ухмыльнулась она, завершив трансформацию. — Тебе уже лучше?
Она прищурилась, всматриваясь в мой силуэт в солнечных лучах. Чрезмерная яркость раздражала её: свет бил прямо в глаза, женское лицо морщилось от неприязни. Не в силах этого вынести, Ехидна схватила меня за плечи и, легко приподняв, переставила в тень.
— Так-то лучше... После стольких лет в пещере я не сразу привыкла к свету. Долго не выносила солнечных лучей, — пояснила она, — хотя… были времена, когда я любила такую погоду больше всего. Мне нравилось собирать цветы и резвиться у водопада в деревне, где я выросла.
Поддавшись прошлому, она провела пальцами по белоснежным прядям, словно описывая движения летнего ветра, ласкавшего её волосы. Лицо Ехидны вдруг стало неописуемо красивым, приобретя девичьи, нежные очертания, но длилось это всего ничего. Как только глаза её ожили реальностью, они тотчас озарились нестерпимой печалью.
— А почему ты жила в пещере? — осторожно спросила я.
— Это долгая история… И не самая приятная. Впредь не задавай мне глупых вопросов! Неужели ты забыла, с кем говоришь?
— Тебе меня не запугать. Не знаю, что было в твоём прошлом, но со мной ты милая, — заметила я, расплывшись в широкой улыбке, чтобы её ободрить.
— Тебе сильно повезло встретить меня при других обстоятельствах, — сурово сказала она. — Лучше бы о себе переживала. Не пора ли на задание собираться?
— Да поняла я, поняла-а, — обиженным голосом протянула я.
Ехидна не поняла моей иронии, лишь прищурив от непонимания змеиные глаза, всё сильнее в меня всматривалась.
— Что это ещё за взгляд? У женщин Олимпа после сна не бывает растрёпанных волос? — недовольно оправдалась я, пытаясь понять, в чём дело. — Вечно вам во мне что-то не нравится. То Тизифону, то тебе. Вообще-то я так и обидеться могу!