— Ха! Какая великодушная, добрая, милая девочка, — саркастически закатила глаза она. — Забери. Уверяю, он не сгорит.
— Откуда знаешь?
— Ты только взгляни на себя. Щёки залиты румянцем, глазки бегают, а стоит мне о нём упомянуть, как вот здесь что-то невыносимо громко колотится. Рёбра хоть ещё целы?
Она насмехалась надо мной, уперев длинный ноготь мне в грудь и выбивая из равновесия. Я попыталась выровнять дыхание и, уверенно вскинув голову, разгорячённо произнесла:
— Тебе меня не уговорить!
В её словах была доля правды, и, если быть честной, мне до жути хотелось коснуться его, но риск был слишком велик. Поэтому, взяв желания под контроль, я отдалилась от защитницы, ясно давая понять, что этот разговор закончен.
— Ну ладно, не хочешь — не бери. Всё равно: кто первым коснётся, тот и получит его сердце, — протянула Ехидна и медленно поползла к двери. — Пойду скажу Химмат. Лучше уж пусть достанется той, кто испытывает к нему настоящие чувства.
— Нет, постой, это неправильно!
— Ничего не слышу! — напевала она, уже почти скрывшись за дверью. — Сейчас вернемся вместе. Ты все равно не сможешь спрятать цветок до нашего прихода. Ведь чтобы это сделать, волей-неволей его предстоит коснуться, а ты явно дала понять, что делать этого не намерена.
Голос её звучал всё громче и громче, и с каждой секундой казалось, что она вот-вот уйдёт.
— Он сделал это для меня! — волнительно сорвалось с моих губ. — Это мой подарок!
Испугавшись последствий, я выдернула цветок из своих волос, поддавшись порочному, человеческому чувству ненасытности.
— Мне подарили! Не отдам, ясно?!
— Ясно, — с довольной ухмылкой откликнулась Ехидна, даже не пытаясь скрыть своего торжества.
— Ни Химмат, ни любая другая не имеют на него прав, — затараторила я, не разбирая слов. — Если он достался мне, значит, он должен остаться со мной!
Я слишком поздно поняла, как легко поддалась на её примитивную провокацию. А может, на самом деле я только этого и ждала? Как бы то ни было, теперь вифлор принадлежал мне, доказывая искренность намерений и смелый жест со стороны Энтони.
— Не сгорел, — лукаво усмехнулась Ехидна. — Как же это было просто, все молодые сердца такие наивные… А как яростно ты отстаивала право на свой подарок, ну просто загляденье!
— Ты невыносима! — буркнула я, обиженно глядя на крохотное растение, что хрупко расположилось в моих руках.
— Калипсо, — переменившись, серьёзно обратилась ко мне Ехидна. — В твоих руках его сердце. Запомни это хорошенько. Сердце, которым этот безумец пожертвовал ради тебя.
Для любой другой это прозвучало бы романтично, но я ощутила только тяжёлую грусть. Будто своей жадностью поставила его чувства под удар.
— И что мне теперь делать? — нерешительно подняла я взгляд на Ехидну.
— Никому об этом не рассказывать, — предупредила она. — Недруги пойдут на всё, лишь бы заполучить его себе. В твоих руках, возможность управлять Энтони. Уничтожить вифлор можно двумя способами: любовью и ненавистью. В первом случае он сгорает, если тот, кому он подарен, не отвечает взаимностью. Во втором — если цветок попадёт в руки того, кто искренне ненавидит Энтони. Тогда, разрушив растение, можно разрушить и его способность любить.
Она на миг замолчала, в её взгляде мелькнула тень.
— Говорят, вифлор способен дарить счастье паре лишь тогда, когда оба готовы защищать то, что любят. Его задача — подарить. Твоя — сохранить его чувства.
— Я постараюсь, Ехидна! — широко распахнув глаза, вдруг с непоколебимой уверенностью сказала я. — Сделаю всё, что от меня зависит.
— Конечно, постараешься, — лениво потянулась она. — А ещё тебе нужно постараться успеть на задание вовремя, если ты, конечно, ещё не забыла!
Ехидна подползла к шкафу и достала вещи, заранее приготовленные для нового задания. Тизифон всегда продумывал всё до мелочей, и в этот раз в её руках оказалась школьная форма. В правом нижнем углу юбки красовалась вышитая буква «М» — эмблема одной из лучших школ моего города.
— Не может быть… — я едва не вскрикнула от радости.
Подскочив к защитнице, я обхватила её лицо и осыпала поцелуями розовые щёки. Растерянная Ехидна ещё никогда не видела меня такой, а мой безумный победный танец окончательно выбил её из равновесия. Она ничего не понимала, но меня это ничуть не смущало.
— Не понимаю твоей радости, — недовольно остановила она мои порывы. — Дочери Астарты не пристало вести себя так легкомысленно!
— Ехидна, ты не понимаешь, я еду домой! — выдохнула я, и сердце затрепетало. — Как я могу не радоваться? Я увижу отца, друзей… Боги, да это же чудо!