Я торопливо натягивала форму, подпрыгивая на одной ноге, когда вторая никак не попадала в отверстие юбки.
— Правда форму уже почти никто не носит, — добавила я, — но ничего: как только попаду домой, сразу переоденусь.
— В этот раз мне разрешили ехать с тобой, — сказала она и протянула стеклянный террариум, в котором обычно держали змей. — Но с одним условием.
— Серьёзно? — вскинула я возмущённо брови. — И кто додумался до такого?
— Тизифон велел… чтобы я всё время сидела внутри.
Голос её прозвучал глухо, челюсть напряглась. Гордая Ехидна не умела мириться с унижением. Она металась между выбором: согласиться на его правила ради меня — или остаться в Горте, пока задание не завершится.
— Тогда… мы поступим так, как он велит, — сказала я, и по лицу её промчалось тихое недовольство. — Но лишь для вида. Все равно он не сможет вечно контролировать нас.
— Если попадусь...
— Не попадёшься! Не поселится же он в моей комнате, — уверенно сказала я. — У нас большой дом. Террариум поставим подальше, а на моей территории ты сможешь двигаться свободно. Когда придётся выходить, обернёшься змеёй и спрячешься в складках одежды — в капюшоне или в сумке. Решишь сама. Твой облик — наше оружие: мы заставим всех смотреть не туда.
Мой план пришёлся ей по душе. В глазах Ехидны сверкнул отблеск восхищения, и, смягчив лицо, она безропотно скользнула в террариум.
С командой мы встретились в условленном месте, а Доминик перенёс нас к хранительнице врат.
— Энтони так и не вернулся? — спросил Тизифон, не поворачивая ко мне лица.
— Нет.
— Предсказуемо.
Его слова задели, но тон оставался непроницаемым. Тизифону, как минимум, грозил выговор за выходку защитника, однако капитан вёл себя так, будто отсутствие Энтони было для него выгоднее, чем его присутствие.
Эйя ждала нас, застыв словно глиняная статуя. Всё вокруг неё казалось неподвижным, лишь свиток за её спиной едва заметно дрожал в воздухе. Зачарованное перо бесшумно выводило строки: даты, часы, траектории движения божественных потомков.
— Лучше, чем заметки в телефонах смертных, — сказала она и, словно робот, одним движением склонила голову набок. — Перо не ошибается, не выключается без электричества и не подвластно непогоде. Мой помощник никогда не останавливается. — На её губах мелькнула сухая тень улыбки. — Куда отправитесь теперь?
— Всех на улицу Мейкер, дом сорок два, — отдал команду Тизифон. — Определи нас на задний двор. Высокий забор укроет перемещение от чужих глаз.
— И правда... домой, — выдохнула я.
Я была бесконечно благодарна тому, кто устроил это. Мне не хватало отца, и теперь я считала секунды до встречи с ним.
— Это идея Гермеса? — не удержалась я.
— Моя, — после паузы ответил капитан. Его взгляд скользнул ко мне, губы тронула лёгкая улыбка. — Хотел порадовать тебя в день рождения. Надеюсь, я не сделал что-то не так?
— Нет-нет, что ты, это чудесный подарок… Просто не уверена, что отец одобрит.
— Какой добренький… — саркастично заметила Химмат. — Кот из дома — мыши в пляс?
Тизифон даже бровью не повёл на колкое замечание рыжеволосой нимфы.
— Алекс совершенно не против и готов радушно нас принять, — продолжил он спокойно, будто её слова так и повисли в воздухе, не коснувшись наших ушей. — Ты столько сделала для команды, да и исчезновение Энтони, наверное, тебя очень расстроило.
Его ладонь осторожно прильнула к моей спине, будто этим жестом он хотел меня поддержать.
— Мы снова последние… Может, поговорим позже? — недовольно покачал головой Доминик. — Эйя, прошу.
Получив позволение, хранительница приступила к обряду. Один за другим мы скользили в пространстве. Приглушённые краски, колючий ветер перемещения — и вот под ногами снова мягкий, не идеально ровный, родной газон. А в распахнутой двери нетерпеливо дожидался нашего появления отец, нервно перебирая сухие костяшки пальцев.
«Словно и не расставались…» — мелькнуло у меня в голове, и я, не в силах устоять на месте, сунула террариум в руки Доминику и бросилась в родные объятия. Отцовские руки сомкнулись крепко, будто боялись, что я исчезну снова. Мы оба не сдержали слёз. Человек, которого ничто не могло заставить плакать, не был способен остановить внезапно нахлынувшие эмоции.
— Моя девочка… моя милая, — прошептал он дрожащими губами, прижимая мою голову к плечу. — Как же я счастлив. Не верится, что тебя отпустили домой. — Прости, Калипсо, что не могу защитить тебя как следует.
— Это неправда, — вытирая слёзы с его щёк, ответила я. — Ты бы отдал всё, лишь бы я была счастлива. Не смей так говорить.