— Не пойми неправильно, но я рад, что ты в порядке.
— Иначе и быть не могло, — широко улыбнулась я. — Из нас получилась хорошая команда.
Услышав эти слова, глаза капитана расширились, словно он не ожидал от меня ничего подобного, и, резко обретя привычное, строгое выражение лица, он ускорился.
«Чего это он?»
Потрясённая неведомой ранее реакцией капитана, мне захотелось прикусить язык, но и он, по всей видимости, желал того же, поэтому вплоть до самого моего дома мы не проронили ни слова.
Прибыли мы слишком поздно. Тренировка с Аресом была уже давно окончена. Мы успели только на встречу с Гермесом, который, удобно расположившись в кресле, попивал красное вино из коллекции моего отца. Сам же Алекс предпочёл удалиться на второй этаж, дабы не мешать собранию. Химмат и Доминик заинтересованно ждали нашего рассказа. И когда все взгляды обратились к нам, я любезно предоставила слово капитану, рассказ которого по окончании дополнить мне было нечем. Он точно знал количество нападавших, помнил каждую реплику и поведение Вайлет, которое, по его мнению, больше напоминало одержимость. Не забыл упомянуть и про то, что ему пришлось обороняться, чем привёл наставника в замешательство.
— Несмотря на это недоразумение, ваше задание касательно отряда в силе. То, что вас запомнили, непременно усложнит задачу. Вы должны всё исправить, и меня не интересует, как именно вы это сделаете, — сказал Гермес, озадаченно откинувшись в кресле.
— Понимаю, — опустил глаза Тизифон. — Это моя ошибка, мы не должны были идти туда, не посоветовавшись с вами.
— Калипсо, — обратился ко мне Гермес. — А что у тебя? Что думаешь про Вайлет?
— Только то, что она и её семья в опасности, — твёрдо сказала я. — Им нужно помочь, и чем скорее, тем лучше.
— Мы помогли им достаточно. Дом их был под защитой, и если уж тёмные сумели её обойти, то, наведавшись к ней, ты уже совершила большую ошибку.
— Постойте… — остолбенев от услышанного, не сразу продолжила я. — Как вы можете такое говорить? Их семья встала на нашу защиту и от этого же пострадала. Неужели вы хотите сказать… что не собираетесь больше помогать им? Разве это не ваша ответственность?
— Ты всё правильно поняла, — с тяжёлым взглядом заключил Гермес. — Сейчас мы не можем себе этого позволить. Все силы идут на защиту Олимпа. Мы ежедневно теряем божественное влияние.
Он говорил всё суровее, пристально глядя мне в глаза.
— Мы сделали для тебя даже больше, чем могли! И я хочу, чтобы ты это понимала, Калипсо! Ведь, позволив тебе вернуться домой к отцу, мы пошли на большие риски. Учитывая твои способности, я должен был не пускать тебя дальше обители, но то, что тебя отпустили на задание, было моей личной просьбой перед Олимпом, — устало покачал головой посланник богов. — Семья Миллс в опасности, я прекрасно это понимаю, но, увы, вмешаться я не в силах. Есть причина, из-за которой мои руки связаны.
— Так удивите же меня! — вскричала я от обиды.
— Боги не могут вмешиваться в контракты, заключённые с демоном по чистому согласию человека. Это бы нарушило естественные законы мироздания и соглашения между нашими мирами.
— Но это же абсурд! Какие могут быть законы, когда на кону стоят жизни ни в чём не повинных людей? — я говорила, не разбирая слов. Всё, что копилось в моей душе, вмиг вылилось на наставника. И пока я была не способна обуздать нахлынувшие эмоции, Гермес же, напротив, стал спокойнее, а его тон — снисходительнее.
— Пока ты будешь считать демонов чистым злом, победы над ними тебе не сыскать. Это то, к чему некоторым олимпийцам ещё нужно прийти. Ты слишком юна и лишь поэтому делишь мир на тёмное и светлое. Между богами и демонами уже давно заключено соглашение, нарушение которого непременно приведёт к войне. Поэтому, если твоя подруга приняла решение продать свою душу добровольно, то боги бессильны.
— Но всё не так… Её заставили, вынудили! Разве вы не понимаете этого? На неё надавили… и я даже не знаю, как бы я поступила на её месте.
— Если твои слова правдивы, то я попробую чем-нибудь ей помочь. В случае, если следы принуждения человека к контракту с демоном всё же найдутся, тогда ответственность за это дело перейдёт в руки Вселенского суда. Но, Калипсо, если ты хочешь, чтобы я вмешался, ты должна пообещать мне держаться от неё и её дома подальше. Надеюсь, хотя бы в этот раз ты ко мне прислушаешься!
— Конечно… — мрачно ответила я. — Только помогите этой семье.
Голова моя поникла, создавалось ощущение, что я снова делала что-то не так, и там, где, казалось, помощь была главным приоритетом, мне приходилось выпрашивать её. День выдался настолько тяжёлым, что я, не справляясь с эмоциями, позволила им выйти наружу, и сделала это в самый неподходящий момент. Прямо перед тем, как вестник богов собирался продолжить свою речь, я рассмеялась… Сначала едва слышно, прикрывая рот рукой, а затем так неистово, будто не контролировала этот порыв. Я смеялась громко, до выступающих на глазах слёз, не в состоянии обуздать внезапный поток истерии.