— Очаровательно, — засмеялся отец.
— Ещё и смеётся надо мной?!
— Ни в коем разе… — он прикрыл рукой рот, но, не выдержав восторженных чувств и широко заулыбавшись, быстро переместился к двери. — Простите меня ещё раз… Я, наверное, пойду.
Оставив нас наедине с Ехидной, он точно знал, что я смогу объяснить ситуацию лучше, чем он, находившийся в состоянии, в котором чаще всего пребывают неумелые подростки, но никак не взрослые мужчины его возраста.
— Кажется, ты понравилась моему отцу, — усмехнулась я неловкости мужчины, который не позволял себе и малейшего флирта с женщиной.
— Нет-нет, ты что-то путаешь. Чтобы не лицезреть этот жуткий хвост, он был готов пожертвовать даже своей одеждой! — тоскливо стянула она с плеч пиджак.
— На языке людей так выглядит забота.
— Забота? — округлились её глаза. — Знаешь… смертные мужчины очень странные, а твой отец, видимо, страннее всех них, раз ему понравился этот чудовищный хвост.
— Мне вот, например, ты тоже нравишься, и меня нисколько не смущает твой хвост! — упала я внезапно на кровать, раскинув руки в стороны. — А ещё я очень дорожу тобой… Даже не знаю, что бы я делала, не будь тебя рядом.
Словно почувствовав тревогу в моём голосе, она придвинулась поближе ко мне и виновато посмотрела на меня.
— Что-то случилось? — вмиг напряглось её лицо.
— Нет, что ты, — пыталась сдержать себя я. — Просто ты меня никогда не предавай, хорошо? Если ещё и ты меня оставишь, то это определённо меня добьёт.
Ехидна замешкалась, ведь такую меня она ещё не видела. Именно в этот момент её поведение как-то странно изменилось. Глаза начали бегать, словно искали в моём дрожащем голосе что-то конкретное. В тот день, когда ей пришлось защищать меня от Бога Войны на тренировочной площадке, она была совершенно спокойна, но, когда я заговорила о предательстве, была готова провалиться сквозь землю.
— Энтони не сбегал, — в исступлении произнесла она.
— Что ты сейчас сказала? — вдруг открыла глаза я и медленно, не отрывая от неё глаз поднялась.
— Калипсо, прости меня, но у меня не было другого выбора. — Глаза Ехидны заблестели, в них читалась мольба. — Ты мне тоже дорога… Если ты возненавидишь меня, я этого не переживу. Но ты даже не представляешь, на что они способны. Тем более теперь, когда я нарушила клятву... Боги, что же теперь будет?!
— Где он? — вырвалось у меня дрожащими губами.
Внутри разливалась ледяная пустота. Передо мной больше не было привычной воительницы, лишь сломленная, запуганная женщина. Никакие слова не могли пробить стену, что выросла между нами внезапно и бесповоротно. Стену, которой не должно было быть там, где доверие казалось нерушимым.
— В царстве Аида, — прошептала она.
Я отшатнулась от неё, не веря услышанному. Взгляд мой, растерянный и вымученный, нашел её испуганные глаза. Уповая на последнюю надежду, я тихо спросила:
— Кто-то ещё знал?
— Да, — ответила она мрачно. — Знали все...
К горлу подступил горячий ком. Я злилась, но только лишь на себя. Всё это время меня водили за нос, а я доверчиво развесила уши, слушая сказки о том, какой я «важный элемент» для спасения мира. Поверила в дружбу, в общую миссию. Поверила в семью, которой никогда не существовало… Эгоистка, вот кем я была на самом деле. Единственный, кто верил в меня беззаветно, — исчез, а я не сделала ничего, чтобы его удержать. Даже будучи заточенным в подземном мире, он продолжал являться, помогать, следовать за мной по пятам, не прося ничего взамен.
— Какая же я дура! — Не в силах больше выносить этот гнусный день, я залилась слезами, уткнувшись в плечо своей защитницы.
Накопившиеся чувства, что я старательно сдерживала всё это время, вылились нескончаемой истерикой. Я рыдала громко, в голос, позволяя вырваться всему, что подавляло мое нутро. В тот вечер мою уязвимость услышали все обитатели дома, но никто не осмелился постучаться в дверь. Лишь Ехидна, прижимавшая меня к себе, пыталась утешить, осторожно поглаживая спину.
«Может быть, так выглядит материнская забота?» — подумала я, ощущая тёплые, нежные прикосновения.
Со временем становилось легче. Я не хотела отпускать её, а она не пыталась нарушить этот момент. Ехидна терпеливо ждала, когда само пройдёт, когда душа наконец почувствует покой и позволит телу расслабиться. Пусть она и утаила от меня такую важную вещь, но разве могу я винить ту, что пыталась защитить собственную жизнь?
Почувствовав мою слабость, она заботливо уложила меня в кровать, прикрыв сверху одеялом.