— Ты — воплощение зла. Сама жестокость ведёт тебя по жизни… Ты хоть представляешь, сколько жертв создала, подчинив меня себе?
Под тусклым светом его лицо выглядело ещё мрачнее, а взгляд — разорванным, истерзанным, точно каждой радужке в его глазу приходилось видеть лишь мучения и ужасы.
— Моя злость покалечила стольких людей… А всё потому, что тебя не было рядом со мной.
Он коротко засмеялся, делая упор на то, что именно я довела его до такого состояния.
— Обвиняете меня в собственной жестокости? — сжала я зубы не то от услышанного, не то от его пожирающего взгляда, который хотелось содрать с себя силой.
— Эти идиоты день за днём допускали ошибки — кому, как не мне, их воспитывать? Ты же со мной делаешь то же самое, разве не так? — с болезненным видом констатировал Стивен. — Как думаешь, на кого пришлась вся моя агрессия? Как думаешь? — будто играя со мной, он резко подался вперёд. — Конечно же… на этих бедных, невинных людей. Неужели ты можешь быть настолько жестокой, Калипсо?
Он взял в руки стакан, предназначенный для виски, на дне которого темнела жидкость.
— Что вы от меня хотите? — наконец решилась я на главный вопрос. — Давайте ближе к делу.
— Известно что, — он удивлённо вскинул брови. — Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты осталась здесь. Со мной. Тебя ждёт удивительная жизнь, Калипсо… Тебя будут почитать, с твоим мнением будут считаться. Я подарю тебе власть — столько, сколько пожелаешь… Мы могли бы быть счастливы вместе, ведь мы так похожи…
Его глаза судорожно бегали в попытках заинтересовать пойманную пленницу. Пауза настигла его за размышлениями. Стивен плавно потирал подбородок, подбирая более заманчивые варианты, как вдруг его глаза округлились от внезапной идеи.
— Хочешь денег? Не проблема. Еда, курорты, поездки, может, признание? Я даже могу построить храм в твою честь. Нет… — перебил он сам себя. — Сотни храмов по всему миру. Только скажи — я всё сделаю.
Его речь обретала безумные черты, а вид становился настолько болезненным, что я от ужаса, точно защищаясь, рассмеялась от нелепого и гадкого предложения.
— Вот как? Всего лишь храмы? Как дёшево вы меня оценили… — потянулась я, чтобы скинуть с себя очки в выходившей из-под контроля ситуации. — Стивен, вы такой интересный человек, правда. Почему я раньше не замечала этого в вас? Никогда не рассматривала ближе ваши строгие черты лица?..
— Снимешь их — и твоих друзей убьют, — сделал он глоток, наблюдая за моей реакцией.
Его слова будто ударили током. Мои руки медленно вернулись в прежнее положение. Одна его фраза привела меня в состояние бессилия.
— Вот видишь, опять твоя жестокость… — он мрачно вздохнул. — Но это поправимо. Всех можно исправить. Понимаешь?
Услышав эти слова, я подскочила с места и начала искать первый попавшийся на глаза предмет для самообороны. Он сидел смирно, оценивая ситуацию и мои действия, ничуть не опасаясь за свою жизнь. Самое отвратительное было в том, что, в отличие от меня, он был подготовлен, а я — загнанная в угол, испуганная внезапно переменившимся исходом — должна была метаться в попытках спасти свою жизнь.
Мужчина осознанно взирал на меня настолько ясным взглядом, что вдруг до меня дошло: он знал, кто мы, но с самого начала нами управлял. Пожертвовал собственными людьми, служившими ему верой и правдой, чтобы разыграть эту нечеловеческую, вопиющую сцену.
Схватив острый длинный подсвечник, стоявший у его стола, я дрожащими руками направила его в сторону невозмутимого мужчины.
— Если угодно, то с другой стороны есть ещё один.
Он поднялся из-за стола и, взяв второй, протянул его мне, предлагая дополнительное средство защиты. В тот же момент его грудь плотно упёрлась в острый наконечник подсвечника, которым я собиралась обороняться.
— Убьёшь меня — мои ребята убьют твоих друзей. Равноценный обмен. Как думаешь, нимфа? Угоден ли тебе такой исход? — дикость его была бесчеловечной: он меня не боялся, а его действия совершались лишь ему на потеху. Он обезумел и не собирался этого скрывать.
— Ты псих. Нас обязательно найдут, и тогда тебе несдобровать. Ты даже не знаешь, с кем связался, — медленно зашипела я дрожащим голосом, пытаясь поселить сомнение в его голове.
— Да уж, ошибки быть не может… Ты — истинная дочь Астарты, — выигрышно расхохотался он. — Тебя разыскивают Тёмные, а ты так открыто заявляешься сюда? Совсем не боишься того, что могут с тобой сделать?
— Кто ты такой? — гневно прокричала я.