— Зачем ты всё это мне рассказываешь?.. — прошептала я.
— Как же? Ты должна понимать, какая честь тебе выпала, — усмехнулся он.
Подняв длинные когти, один из них он вонзил мне в ключицу, заставляя под давлением вжаться в спинку кресла и слушать внимательнее.
— После смерти брата я был слишком слаб, чтобы противостоять им. Не мог ответить. Не мог защитить. Всё, что мне оставалось, — забрать пепел, оставшийся после его сожжения. В тот момент моих сил не хватило бы ни на что. Поэтому я был вынужден спуститься на землю, чтобы выждать подходящий момент. Так я стал помогать людям — в обмен на их души.
Его голос был таким отрешённым и ровным, что казалось: месть — единственное, ради чего он жил.
— Эти жалкие ничтожества, рыдавшие у постелей умирающих родителей, детей, братьев и сестёр, были настолько уязвимы и слабы, что без долгих уговоров соглашались на сделку. Идиоты. Без малейшей силы духа. Вот кем является большинство людей на вашей жалкой планете. Они алчны, жестоки и самолюбивы настолько, что ради малейшего желания, полученного быстрым путём, готовы пойти на всё.
Он засмеялся, всё сильнее вдавливая коготь в мою кожу, упиваясь болью, которую причинял.
— Получить столько душ, сколько собрал я, не удавалось ещё никому. — Довольно оскалился он. — Так я занял место короля Тёмных… на время. Лишь ради воскрешения моего дорогого брата. Ведь когда-то этот трон принадлежал ему. Вскоре я узнал, как могу вернуть его к жизни. Мне пришлось поместить его прах в чрево земной женщины.
Он наклонился ближе.
— Главным условием воскрешения стала её беременность от олимпийского бога.
— Мать Энтони… — прошептала я.
От собственной догадки мне стало плохо, голова закружилась.
— Видишь, как всё может быть просто, — усмехнулся он. — Чудесная женщина. Мы хорошо провели с ней время. Брошенная, беременная, никому не нужная… Она влюбилась в меня настолько, что даже, узнав, кем я являюсь, согласилась помочь.
— Ты воспользовался ею!
— Скорее, она воспользовалась мной, — не выдержав иронии, расхохотался он. Так громко, что мебель задрожала в такт его смеху. — Эта падшая, алчная сука, не раздумывая, пожертвовала своим еще не родившимся ребёнком. Настолько сильным было её желание прославиться и стать известным учёным.
— Он никогда не станет таким же монстром, как ты! — сдавленно прошептала я.
— Он станет ещё хуже, — медленно и с наслаждением поправил меня он. — Будущее уже предрешено.
Он наклонился ближе.
— Память прошлого настигнет его, заставит пробудиться ото сна. Мне осталось лишь разбудить её…
Он на мгновение замолчал, а затем вспыхнул от предвкушения мести:
— И тогда нас больше никто не остановит.
«Этого нельзя допустить», — мелькнуло у меня в голове.
— У тебя всё равно нет выбора, — тут же ответил он, словно прочитав мои мысли. — Ведь я могу убить всех, кто тебе дорог.
Он холодно усмехнулся.
— И начну, непременно, с мучительной смерти твоего папочки.
Я впервые возненавидела кого-то настолько сильно, настолько яростно, как в тот день возненавидела демона Возмездия.
— Я позову на помощь пантеон! Мне нужно только имя назвать и...
— Тебя никто не услышит, — пожал он плечами и скучающе взглянул на часы.
— У меня твоя душа, Калипсо, — медленно донёс он до меня новую реальность моего существования.
— Ты — моя. У тебя больше нет выбора. Твой взгляд больше не имеет надо мной власти. Всё, что ты делаешь, ты делаешь с моего позволения.
Наклонившись ближе, сказал Джек Холконс.
— Поэтому сейчас ты вернёшься с друзьями домой, будто ничего не произошло.
— Вернусь домой… — эхом повторили мои губы, подчиняясь его воле.
— Расскажешь им, что собиралась сбежать, чтобы они помогли тебе попасть в темницы Подземного царства.
— Всё им расскажу…
— А затем, пробравшись туда, ты почувствуешь, где находится мой брат. Ваша крепкая связь укажет путь.
— Укажет путь!
— Верно, милая. Волноваться тебе не о чем. Всё это время я буду рядом. Меня никто не заметит. Никто не почувствует. Только ты будешь знать этот маленький нюанс.
Достав из выдвижного ящика старую шкатулку, демон медленно открыл её. Перед моими глазами блеснуло ожерелье с ярко-синим переливающимся камнем в центре — названия которого я не знала.
— Это халькантит. Наш с братом камень. С виду красив — но ядовит внутри.