— Орфей.
— Орфей? — от неожиданности он заметно растерялся. — Но как ты смогла заставить его помочь тебе?
Я собиралась ответить, но губы сомкнулись: камень, висевший у меня на груди, начал едва заметно подрагивать. Меня торопили. Подталкивали к действиям. На вопрос капитана я не ответила. Лишь пожала плечами — словно и сама не знала, как всё это произошло.
— Кажется, нас уже ждут, — сказала Ехидна, глядя в окно, на то самое дерево, из-за которого утром так неожиданно появился Орфей. — Нужно отправляться. Боги могут появиться раньше установленного времени.
Она обвела нас взглядом.
— Алекс, Тизифон — удачи вам. Все остальные, выходите в сад... Сегодня мы вернём Энтони домой.
Глава 27 - Воронец
Из окна за нашими действиями наблюдали отец с Тизифоном. Стояли молча, пристально следя за каждым движением, с тяжёлым сердцем. А как только Доминик закончил ритуал перемещения, двор снова опустел.
Мы оказались у реки, на сухом, безжизненном берегу. Стоило лишь очутиться в этом месте, как нас разом пробрало. Вместо привычного ветра, пения птиц или звуков насекомых мы начинали улавливать мучительные, глухо отдалённые стенания. И, не сговариваясь, мы с сомнением подались к наполненной бликами душ реке, в бессвязном течении которой заметили волнение неупокоенных душ. Несчастные были вынуждены страдать в забвении вечность за вечностью. От жуткой картины я схватила за руку Химмат, и она как-то странно перевела на меня взгляд.
«Неужели и я скоро окажусь здесь?» — начинали пугать меня собственные мысли.
— Тебе не грозит, — стиснула она зубы от терзающей картины. — Это забытые души, самоубийцы, те, кто не смог заплатить перевозчику… или же выкинутые демонами контрактники.
Внутри что-то кольнуло — неприятно и больно. Я натянула улыбку, словно меня это не беспокоит, и стала вглядываться в даль реки.
— Харон скоро прибудет, — сказал Орфей. — Он всегда чувствует названных гостей.
— Харон?
— Провожатый душ в Подземное царство. Он и перевезёт нас на другой берег.
Всё произошло в точности так, как поведал Орфей. Тонкая, длинная и пошатанная лодка показалась впереди. На ней стоял некто, чей облик никак не проглядывался за чёрной, угрюмой накидкой. Лодка подплыла, и старец с холодными, мрачными, морщинистыми глазами поправил бороду, путавшуюся у его ног.
— Имеется ли у вас плата? — зазвучал хриплый голос перевозчика.
— Нас пятеро, поэтому прими эти пять оболов и доставь нас до противоположного берега реки Стикс, — подготовленный Орфей протянул ему мешочек с круглыми золотыми монетами.
— Очень щедро… целых пять оболов за четыре души, — пробурчал устало Харон.
Перевозчик внимательно обвёл меня пытливым взором, и на мгновение мне почудилось, что злобная улыбка тронула сухие губы. По коже от его вида пробежал мороз, но ничего не заметившие пассажиры уже успели поочерёдно забраться в лодку. Судно тронулось. Харон без интереса протянул нам весло, и ближайший стоявший к нему Орфей принялся за работу.
— Души сами занимают это место, а Харон выступает их надзирателем, отправляя в последний путь, — пояснил он.
Тесная лодка разместила пассажиров в прижатом друг к другу состоянии. Время от времени мы поглядывали на Харона, но старик и взглядом не повёл в нашу сторону. Он был занят своей ежедневной рутиной, которая заключалась в том, чтобы не дать плачущим и молящим в реке Стикс душам обманом взобраться на судно. Безжалостно наступая на хватающиеся за лодку руки, тощее на первый взгляд тело проворно перемещалось по судну, хладнокровно сбрасывая несчастных обратно в туманные воды. Путешествие по реке Стикс причиняло дискомфорт и даже страх за возможное будущее, от которого никто не застрахован. Молящие о спасении души, кружившие в мёртвом вихре под нашим судном, то и дело, нашёптывая что-то бессвязное и невообразимо угнетающее, пытались зацепиться за нечто тёплое, живое, что ещё откликалось на страдания. Из-за того, как сплетались голоса умерших, хотелось закрыть уши руками. Мёртвые не откликаются на их шёпот. Однако живых они сводят с ума, пытаясь забрать хоть малейшую часть свежей энергии.
Я заметила, как Химмат, не в силах выдержать их гул, облокотилась на Доминика, который крепко удерживал её, приобнимая за плечи. Демоническая суть позволяла ему не поддаваться этим дурманящим голосам. Ехидна и Орфей были более подкованы: закрывая глаза, они старались концентрироваться на земных вещах, заглушая дикие стоны. Одну меня мёртвые не трогали — оказалось, их жалобный вой не цеплял и не будоражил. Заметив это, Орфей наклонился ко мне и тихо произнёс: