«Голос не его, совсем не похоже...»
Мной двигали противоречивые чувства, в то время как разум умолял меня бежать отсюда, я невозвратимо приближалась к пленнику.
— Ещё ближе…
Заманивал он, и я точно под гипнозом приближалась к источнику звука. Я была к нему настолько близко, что вскоре мне удалось разглядеть силуэт и лицо того, кто позволял себе говорить со мной подобным образом. Это был не Энтони, и внутри похолодело от мысли, что весь этот путь я проделала зря. Мужское тело вдвое превышало размер любого смертного мужчины. Сильные мышцы сковывала странная нить, а руки и ноги были заключены в кандалы. В то время как запястья, плотно сложенные над головой, удерживали заключённого, уста его расплывались в улыбке. Мужчину специально заковали в положении, заставляющем стоять на коленях, страдая от мучительной боли. Та самая нить, проходившая по всему его телу, так плотно сдерживала его, что рассекала мышцы, позволяя крови струиться вниз постоянно и последовательно — капля за каплей. Голова его мрачно свисала, прикрывая взмокшими от пота тёмными волосами лицо.
— Моя милая, Калипсо… — тяжело выговорил он, отсекая последние сомнения. — Неужели я так сильно изменился? Неужели теперь… я ненавистен тебе?
Я услышала насмешку над моей трусостью — даже в таком отчаянном положении.
— Ах…
Я сорвалась с места, припав на колени к его повисшему от бессилия телу. Я хотела увидеть его, поскорее убрать взмокшие волосы, но волнение остановило мою руку на полпути... Однажды он уже не позволил случиться этому жесту.
— Ну же, коснись меня… — низкий голос снова завладел мной, я подняла ладонь и медленно направила её к нему. — Я ведь так долго этого ждал.
Не торопясь, дрожащими пальцами я нежно увела его пряди от лица, чтобы наконец разглядеть в нём того, о ком грезила больше всего на свете.
— Энтони…
Повзрослевшее, невероятно изменившееся лицо, обрело более мужественные и чёткие формы. Скулы выпирали, словно скалы, тонкие губы были необычно сухими от обезвоживания, а его серых, чувственных глаз больше не существовало. Из-подо лба на меня пронзительно смотрели красные, кровавые огни — радужка которых была холодного синего оттенка. Это был последний след божественности Ареса: маленький, невзрачный, тусклый свет его причастности к Олимпу. Он претерпел столько мучений, что демоническая суть взяла над ним верх.
— Всегда, когда я тебя вижу… — выдержав паузу, он усмехнулся, обнажая острые клыки, которых раньше не было. — Ты будто скована страхом передо мной.
— Кха… — резкий порыв кашля обернулся багровой жидкостью: кровь, описав его подбородок, скатилась к коленям.
Мне было несказанно больно видеть его в таком положении. Пусть его тело было невозможно узнать, но эта манера речи была свойственна лишь Энтони. Как же я хотела его освободить. Мысли сбились при виде крови, стекавшей по его лицу. Я потянулась к нему и медленно вытерла её следы большим пальцем, тогда как остальные нежно прильнули к его щеке.
— Тебе больно? — спросила я.
— Только когда я не могу прикоснуться к тебе… — не отрываясь от моих глаз, тяжело сказал он.
— Замолчи! — нахмурилась я. — Сейчас не время для шуток…
— Разве я шутил? — глаза его вспыхнули.
Он вёл себя удивительно раскрепощённо — казалось, ему не было больно, а цепи не могли причинить ему дискомфорта. Словно зверь в засаде, он выжидал… но чего? Рядом с ним я забывала об опасности. Стоило только взглянуть на него, и я больше не могла пошевелиться. Страх и нежность, страсть и опасение… Под его властным взглядом моё волнение было необъяснимо сильным, и я не понимала, что мне нужно делать.
— Калипсо!
В камеру вбежали всё это время стоявшие за дверью сообщники.
— Всё пропало, — Доминик взволнованно прижался к стене.
Я обернулась, растерянно вглядываясь в сторону настежь открытого прохода.
— Аид со своей армией направляется сюда. Гермес тоже с ним, — загнанная в угол Ехидна достала два кулона.
Она знала о моей договорённости. И то, что нам было не спастись, она тоже знала. Но с нами находился тот, кому не место быть здесь. Он выполнил свою часть сделки — теперь должен был прийти и мой черёд. Я решительно кивнула, давая команду передать парные кулоны Орфею.
— Пока Аид и его свита будут заняты нами, спаси свою любимую и убирайтесь прочь. На этом и закончим.
— Он не сможет выбраться, — Доминик заскулил, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, размышляя о том, что его ждёт. — Харон же сказал, что назад дороги нет.