— Ты пойдёшь с Орфеем и переместишь их в безопасное место, — уверенно заверила его я.
— Нет, Калипсо, моих сил не хватит, чтобы вернуться и потом спасти вас.
— Я сделала свою часть договора, так выполни и ты свою.
Я схватилась за злосчастный кулон, осевший на моей шее, в последний раз — и в ту же секунду демон оказался на свободе. До этого он лишь наблюдал за тем, как разворачивались новые обстоятельства нашей вылазки.
— Свою? А разве я подписывал контракт? Не припомню ничего подобного…
Демон с нещадной скоростью откинул меня в стену, вдавив так, что я и мизинцем не могла пошевелить. Когда он прокрутил свою толстую чёрную шею с красными прожилками, по всей камере раздался щелчок. Топот приближался — он был совсем рядом, что не входило в планы демона Возмездия. Недовольно прищурившись, он создал вокруг нас поле, погрузив всех в иллюзию. Пространство отделилось от своего первоначального места пребывания. Мы были везде — и одновременно нигде.
— Попробуете меня убить — вместе со мной погибнет и она, — равнодушно указал он на меня беспомощным зрителям.
Прижатая к стене, я наконец ощутила, насколько мало времени у меня осталось. И он, хоть и нехотя, но от своего слова не отступил. Демон Возмездия приступил к выполнению своей части обязательств, а мне оставалось лишь смириться со своей участью. Сил бороться больше не было — веки тяжелели. Последняя ниточка отделяла меня от вод реки Стикс. Я бегло перевела взгляд на Энтони. Хотелось встретить его глаза ещё хотя бы раз. И он действительно смотрел на меня — зло, яростно, сцепив зубы от непреодолимого желания уничтожить моего обидчика. Лицо отражало свирепость, дыхание участилось, а грудь поднималась и опускалась неестественно быстро. Схватившись руками выше кандалов, он плотно сжал цепи.
— Калипсо, выполняю первую часть сделки.
Демон Возмездия провернул лапой круг, создавая тёмную воронку, которая вскоре превратилась в дорожную сумку. Он бегло переместил её к Орфею и расплылся в широкой, недоброй улыбке.
— Деньги, два паспорта и целый дом для влюблённых.
Он оказался у самого его лица.
— Презираю любовь, но не мне жить вечность с одним и тем же человеком. Желаю удачи… в игре, итогом которой непременно станет ненависть.
Взволнованный Орфей прижал к себе подарок, не собираясь отказываться от такой возможности, несмотря на жестокость сказанных на прощание слов. И пока музыкант продолжал следить за перемещением своего благодетеля, он заметил как резко тот переместился к Доминику и, оказавшись рядом, схватил его за руку.
— Ты. Теперь твои силы перемещения не будут иметь преград. Поблагодари меня, демон, — это твой шанс выбраться отсюда живым.
Он хотел сместить своё внимание, но вдруг остановился и обернулся к нему снова.
— Ах да… Демоны остановили на тебя охоту… Такой трус, как ты, подох бы в первой же схватке, так что падай в ноги Калипсо — перед своей смертью она была к тебе очень щедра.
Демон не отрывал взгляда от Доминика, смакуя каждое слово. Он выполнял договорённости в своей манере: в каждом моём желании помочь он оставлял тень, которая навсегда засядет в их душах.
— С-спасибо… — сквозь силу выдавил Доминик.
Шаг за шагом отступая к Орфею, он приступил к своей задаче. Пентаграмма для телепортации была успешно закончена, и, несмотря на то, что всё это происходило в Подземном царстве Аида, его магия работала как и прежде — благодаря подаренным способностям. На прощание мне благодарно поклонился Орфей, а Доминик еле слышно прошептал перед уходом фразу, которая несла в себе тревогу и мольбу одновременно:
— Не оставляй нас, ладно?
Это всё, что я услышала перед тем, как их след растворился в пространстве.
— Я просто чудо, правда, Калипсо? Как я благороден… Как всемогущ… — наколдовал он круглое зеркало перед своим гадким естеством, лукаво вращая головой то вправо, то влево.
— Если убьём его сейчас, нас помилуют, — выползла Ехидна со вздыбленными чешуйками хвоста. — Химмат, приготовься.
Она указала в сторону демона, но он тут же растворился в воздухе. Играя на её чувствах, он начал давить на самую больную точку её сердца.
— Кто же тебя помилует, дорогая? — по комнате пронёсся смех.
— Боги, — отчаянно вглядываясь в каждый угол камеры, прошептала змея.
— Боги? Ха-ха-ха. Те боги, которые обратили тебя в чудовище? Ах, милая Астра, ты ведь была такой прекрасной…
Намеренно выдержав паузу, он продолжил:
— Раньше, когда в тебе ещё было хоть что-то человеческое… Эти нежные, юношеские щёки, блестящие, наивные глаза… А как изумительны были твои точёные ножки, ступни которых касались каждой травинки у дорогого сердцу дома… Даже жаль, что твои родители умерли, так и не увидев снова твоего лица…