Но я возмущён, рассержен и опечален... Они думают, что обретённое мной могущество стало следствием их методов — чистейшая ложь, преисполненная самомнения. Не верь им! Не верь ни единому их слову… Ведь на самом деле стимулятором всегда была ты. Я мог сторониться тебя, избегать и даже бежать от тебя, но словно покорный пёс прибегал обратно, не в силах даже спокойно дышать.
Чёрт, кажется, я спятил... Как вообще я мог полюбить ту, что, подобно яду, день за днём разрушала меня, превращала в чудовище — монстра, способного навредить всем, кто встречался на твоём пути. Никогда ещё я не испытывал такого страха перед собой. И каждый раз, обнажая свою тьму, в сознании всплывал твой робкий, ненавидящий, презирающий меня взгляд. Кристальной чистоты глаза, которые в один момент перестанут светить такому недостойному созданию.
Как жалок я перед твоими глазами... Как блекнет мир на фоне твоих развевающихся прядей волос. Ожидающий тебя на коленях, я склоняю голову к твоим ногам. И знаешь, я даже рад, что ты увидишь меня таким, ведь ещё никогда на свете я не желал быть настолько уязвимым перед тобой. Если ты скажешь мне сдаться, я опущу руки, но если прикажешь идти до конца, то меня ничего больше не сможет остановить. Забери мою гордость, разорви мою честь… Только дай снова почувствовать тебя. Дай моим губам припасть к твоим. Позволь мне обрести тебя… словно ты навеки принадлежишь мне. Стоит мне только закрыть глаза — и я вижу тебя, открываю — ты снова мне мерещишься. Если это болезнь, то самая приятная в мире.
Как я пережил эти дни без тебя? Почему находиться рядом с тобой так мучительно, но расстояние никогда не спасает? Почему я чувствую, как погибаю, когда твой запах не касается кожи… За время, проведённое в темнице, ко мне пришло осознание. Я понял, почему отталкивал тебя и мучился содеянным. Все дело в моем даре — ты пробуждала его, напоминая о том, почему я появился на этот свет. Я ощущал все чувства сразу, лишь на толику впустив тебя в свою жизнь. Гнев, любовь, страсть, разочарование, обиду и отвратительное желание к разрушению заполняли всего меня. Я стал заложником этого замкнутого круга. Будучи ребёнком, я не мог понять, почему, находясь на расстоянии, мне всегда становилось проще обуздать свои мысли, но только сейчас я понял, что разлука лишь гасила меня, как ветер гасит последнюю искру в кромешной темноте. Я не мог стать собой, но ты помогла мне проявить моё истинное «я».
Наконец я понял, кем мне суждено стать. На самом деле я никогда не стремился к свету… Мне нравилось ненавидеть. Ненависть придаёт сил. Мне нравилось разочаровываться — это помогает идти дальше… Мне нравится, когда меня презирают — это рождает во мне дух соперничества. И все эти чувства… низкие и подлые, точно такие же, как и я. Я ведь всегда был таким — с самого рождения. Мама, моя прекрасная и чудесная, никогда меня не любила, а потому вырастила настоящее чудовище. Как и подобает демону, я просто мерзок в отношении других. Но я всегда задавался вопросом: почему к тебе я не могу испытывать гнева? Почему не могу на тебя злиться по-настоящему? Почему оторваться от тебя не могу?..
Я плевать хотел на других и на то, в какой опасности они будут. Без тебя мне не нужен ни этот мир, ни все, кто к нему причастен. И теперь мне остаётся лишь уповать на их благоразумие, ибо предательства я никогда не прощу, а мольбы о пощаде никогда не услышу. Я готов разрушить любого, кто станет моим врагом. Но если он причинит тебе боль — я готов стереть даже целую вселенную.
В тот вечер всё сложилось как нельзя лучше. Я даже благодарен Гермесу за предложение посетить главенствующий корпус. Его страх передо мной был так велик и сладок. Он опьянял меня так же, как и твои глаза, путающие мысли… дурманящие голову. Одного только понять не могу: привязаться к тебе стало моей ошибкой или же спасением? Скажи мне, Калипсо, как ты смогла так проиграть в этой жизни, заполучив расположение самого разрушающего существа?
Наверное, ты ждала моего возвращения в тот день, но ты должна меня простить, ведь у богов на нас были другие планы. Я помню, как пришёл туда. Первый корпус притворщиков… Я запомнил этот день как отдельную страницу своей жизни. Он ждал меня волнительно. Улыбку, служившую лишь дежурной эмоцией, я считал сразу. Входя в его кабинет, я знал, что он не один. Они прекрасно подготовились к моему приходу: он созвал весь руководящий состав, чтобы схватить меня с наименьшими потерями. И знаешь что? Мне это даже понравилось. Они разожгли во мне интерес. Я не сопротивлялся, ведь если бы начал, то они все были бы уже мертвы. А вдруг это расстроило бы тебя? Вдруг ты бы тогда отвернулась от меня? Вот тогда бы я и погиб. Не от их руки… а от твоей — тонкой, нежной, мягкой руки.