— Не решил? — разозлился он. — Калипсо пришлось отдать жизнь, чтобы уничтожить их главного врага! Ты говоришь, проблема всё ещё не решена?!
— Вот именно. Сейчас ты только делаешь её жертву напрасной. Проблема усугубилась в тот момент, когда ты стал новым королём тёмных. Это измена. Никто не станет даже слушать о спасении её жизни.
— Уходи, Энтони… прошу… уходи сейчас…
Обсуждение стихло, стоило лишь раздаться тонкому, ещё слабому голосу.
— Калипсо!
Позабыв обо всём на свете, он метнулся к девушке и приподнял её с таким трепетом, какого прежде в себе не знал. Сражённый возможностью снова ощущать тепло её тела, он благодарно прикрыл глаза. Прижимая её к своей широкой груди так крепко, как только мог, он наконец почувствовал покой — даже понимая, что теперь обрёл своё самое уязвимое место. Тревожно переминаясь с ноги на ногу, Химмат пыталась поторопить короля тёмных, но ему, казалось, было всё равно. Он плевать хотел на то, что барьер почти разрушен и сюда рьяно прорываются те, кто жаждет его смерти. Бережно поднеся к губам прядь волос Калипсо, он вдохнул её аромат, наслаждаясь этим долгожданным мгновением.
— В мире не существует цветка, запах которого был бы изысканнее, — закрывая глаза на препятствия и хаос, творившийся вокруг, сладко прошептал он. — Я должен забрать тебя.
— Мы ещё увидимся… — попыталась приподняться к нему Калипсо, но его руки, не дожидаясь этой жертвы, притянули её ближе, переплетая их тела.
Стена рушилась, суета вокруг становилась всё громче и заметнее. Их взгляды соприкоснулись, обжигая, пробуждая желание, умолявшее прижаться губами друг к другу. Напряжение между ними росло, и нежная женская ладонь легла на обнажённую грудь Энтони, навсегда оставив отпечаток своего прикосновения в памяти короля тёмных. Он лишь тихо вздохнул — для него это касание было сродни пытке от осознания, что он не может прямо здесь и сейчас ответить на её ласку. Впервые её рука коснулась его по-настоящему — самостоятельно, с трепетом, без сомнений. Этому желанию было невозможно противиться, словно их подталкивали друг к другу самые древние силы этого мира.
— Конец! Времени больше нет, — перебила их Химмат, которая от увиденного поспешно отползала в сторону.
От сдерживающей магии почти не осталось и следа — армию уже было видно, пусть плохо и размыто, но счёт шёл на секунды.
— Убирайся прочь, иначе мы все погибнем, — пытаясь собраться, нимфа страсти начала лихорадочно прикидывать варианты. — Заберёшь с собой Ехидну, проклятие на неё наложила Гера, а то, что она за их спинами избавилась от него, может привести к куда более худшему исходу, чем ненавистный хвост.
— Она права, — мягко отстранилась от него Калипсо.
— Ну уж нет! Ты пойдёшь со мной! — противился он.
— Нет, если ты заберёшь и меня, тогда Химмат могут наказать…
Нимфа страсти в ужасе сжалась, понимая всю опасность своего положения.
— Если я останусь здесь одна, — сквозь слёзы, дрожащими губами бормотала она, — это будет выглядеть так, будто я помогла вам сбежать... Тогда меня лишат сил... Сошлют на Землю!
— Пора... — Калипсо схватила его за обе руки и уверенно посмотрела в глаза. — Что со мной случится? Я им ещё нужна. Забери Ехидну и уходите.
— Абсурд! — не унимался он.
— Мы сделаем вид, что пытались тебя остановить, а ты сбежал, как только получил титул. Они поверят, что ты хотел именно его. Пожалуйста, сейчас тебе не справиться — ты даже не знаешь, как управлять такой силой. Беги, а я позабочусь о Калипсо, — умоляла сквозь рыдания Химмат.
Боги разрушили последнюю часть заклинания, и в камере повисла гнетущая тишина. На полу лежала Калипсо, постепенно приходя в себя после случившегося, а рядом с ней, с покрасневшими от слёз глазами, сидела совершенно растерянная Химмат. Энтони исчез, забрав с собой и тело Ехидны, которое всё это время смиренно покоилось в чешуе.
— Что здесь произошло? — яростно разразился голос хозяина Подземного царства.
Глава 32 - Подснежник
Раньше я не могла себе даже представить, при каких обстоятельствах впервые встречу Аида. Лёжа на холодном, грязном от изобилия кровавых пятен полу, я с трудом оторвала голову, чтобы рассмотреть неумолимый облик божества. Высокий, худощавый мужчина в тёмном, не свойственном олимпийским богам одеянии предстал пред нами, словно хозяин дома, самолично поймавший крыс, воровавших его запасы. Глаза разбегались от изобилия служителей преисподней, стоявших за его спиной. Гневное лицо осунулось, глаза смотрели с презрением, а длинные, чёрные, как смола, волосы струились рекой по мужскому силуэту. Он был потрясён нашей наглостью до едва сдерживаемой ярости. Ему ещё не доводилось применять столько сил, чтобы на собственной территории разорвать чары, преграждавшие ему путь. На такое были способны разве что безумцы, не осознающие ценности собственной жизни.