От его молчания становилось не по себе — кровь в жилах стыла от мрачной энергии Аида. Но, чуть приподнявшись на руках, я уловила противоположную ей силу — тёплую, светлую и удивительно кроткую, совершенно несвойственную повелителю подземного царства. Из-за плеча Аида робко выглядывала женщина, пытавшаяся рассмотреть наши лица и понять, как две хрупкие девушки оказались в таком незавидном положении. На мгновение мне даже показалось, что во взгляде её мелькнуло сочувствие.
— Мы приносим свои… — начала было нимфа страсти, но он и слышать ничего не хотел.
— Молчать! — прокричал он и, повернувшись к Гермесу, больше не сдерживая гнева, задал вопрос: — Раз уж ты здесь, значит, они твои подопечные?
— Да… к моему сожалению, это ученики Горта, — с прискорбием произнёс Гермес.
— Что за бардак твои ученики устроили на моей территории? И куда ты смотрел? Как допустил такое?!
— Мы просто… — попыталась объясниться Химмат.
— Вы просто? Что вы просто?! Отпустили моего заключённого? Подкупили Харона? Или, может быть, усыпили Цербера? Я не хочу слышать ваших оправданий! — его тон внушал первобытный страх, и рыжеволосая нимфа мгновенно замолчала, опустив глаза в пол. — Вы хоть понимаете, какой урон мне нанесли? Пока спал Цербер, пропали шесть душ. Вы нарушили порядок этих мест, чем породили хаос и разрушения на Земле.
— Я немедленно заберу их. Они будут наказаны, — вмешался Гермес.
— Заберёшь? Ты? — усмехнулся Аид. — Думаешь, всё так просто?
— Я донесу это до пантеона богов. Их ждёт суровое наказание.
— Ну уж нет… — он перевёл взгляд на стражников, всё это время ожидавших приказа. — Уведите их. Я допрошу нарушителей порядка лично. И проследите, чтобы никто не посещал их до моего возвращения.
— Исключено, — возразил Гермес. — Они наши ученики и дети богов. Как бы там ни было, ты не можешь допрашивать их, а уж тем более решать, какое наказание они получат.
— Будь они в Горте, на Олимпе или среди людей, я и вправду не мог бы этого сделать, — беспристрастно ответил Аид. — Но сейчас они на моей территории, а значит, я решаю их дальнейшую судьбу. Пора бы уже запомнить раз и навсегда: тот, кто вошёл в Подземное царство без моего ведома, остаётся здесь навеки.
— Аид… — раздался нежный голос его супруги. — Одна из девушек слаба. Позволь мне помочь ей?
— Нет, Персефона, — с внезапной лаской и нежностью ответил он. — Проводи Гермеса и его свиту к выходу. Пусть ожидают моих дальнейших распоряжений.
— Постойте, мы бы хотели знать дальнейшую судьбу заключенного этой камеры. Ты должен дать пантеону ответ хотя бы на этот вопрос, — встревоженно произнёс Гермес.
— Вы слышали моего мужа, — Персефона вышла вперёд, послушно исполняя его волю. — Не стоит усугублять ситуацию, прошу вас.
Посланник богов тяжело выдохнул. Гнев Аида был неугоден Гермесу, а, как известно, повелитель мира мёртвых не прощает неуважения. Кроме как подчиниться, выбора у них не оставалось. Тизифон попытался задержаться, но его подтолкнули в спину. Этого мгновения хватило, чтобы я заметила, как встревоженно он взглянул на меня.
«Что же там произошло? Видимо, он сделал всё, что мог, но этого оказалось недостаточно.»
Нас схватили под руки, волоча прочь из темницы, где ещё недавно был заключён Энтони. Грубые ладони не позволяли сделать ни единого лишнего движения, но мы и не думали сопротивляться, позволяя стражникам переместить нас на более оживленный этаж, где лязг цепей звучал громче, а умоляющие стоны и горькие крики затрепетали в воздухе.
— Вот бы съесть её глаза, — захохотала заключённая, прильнув к прутьям решётки.
Она непрерывно смеялась от съедавшего её безумия. Редкие седые волосы были спутаны, а на голове их осталось так мало, точно ею владела неизлечимая болезнь. Скрежеща гнилыми зубами, она с наслаждением издавала отвратительные звуки, которым научилась за долгие годы заточения. И, не отводя ни на секунду своего лица, довольно наблюдала за тем, как грубо нас швырнули в камеру.
— Ты как? — поинтересовалась Химмат, пытаясь отвлечь меня от жуткого вида старухи напротив.