— Жива… а ты?
— Тоже, — сухо ответила девушка, усевшись на грязный пол, прижимая колени к груди.
— Ты знаешь, что будет дальше? — повернулась к ней я.
— Нас допросят, и на основании показаний Аид распорядится нашей судьбой.
— Отсюда можно сбежать? — внезапно спросила я.
— Нет!.. Только не так… Пожалуйста, Калипсо, не противься. Мы уже достаточно натворили.
— Химмат, мы можем воспользоваться моей силой, мне не составило бы труда подчинить волю стражников...
— Тсс… — заставила она меня замолчать. — Молчи, Калипсо… молчи, глупая. Дай спокойно подумать.
— Да пожалуйста, кажется, теперь у нас будет для этого достаточно времени, — устало плюхнулась я рядом с ней.
— Мы не сделали ничего плохого, — убеждала себя Химмат. — Будешь говорить всё как есть, поняла? И если повезёт, в конце разговора сделаешь то, что должна.
Она говорила завуалированно, но я поняла, о чём шла речь. Она просила меня заставить их поверить в наш рассказ.
— Даже не представляю, что теперь будет с Тизифоном… — сказала я. — Мы серьёзно подвели его. Наверное, ему сейчас ещё хуже, чем нам.
— Да, кажется, он был в отчаянии… Видимо, ему сильно досталось. Странно только, что его сразу не схватили. Возможно, у него есть план, и всё не так плохо?
Химмат коснулась моей руки, а затем притянула к себе, в попытке согреться и хоть на миг забыть о месте, где мы находились. Голые стены, сумрак, грязный от плевков пол, и запах плесени — вот какие условия ожидали нас в камере подземного царства. Время текло невыносимо медленно, от страшного холода спасали только прижатые друг к другу тела. Возможно, наше терпение испытывали, а может быть, это было началом наказания за совершенный проступок. Нас так и не навестили, мы ждали час, два, три… ожидание будоражило, и вскоре нам пришлось провести в камере целую ночь. Звук шагов послышался лишь под утро. В тот же миг все заключённые стихли, будто в предчувствии опасности попрятались по дальним углам, скрываясь в тени. И пока узники трепетали перед Аидом, мы, услышав как дверь камеры открывается, синхронно вздрогнули.
— Вы меня очень расстроили, — отрешённо сказал он. — Я выслушаю вас, но перед этим моя супруга кое в чём мне поможет.
Персефона прошла в камеру, держа в руках белую, длинную и широкую ленту. Мы с Химмат переглянулись.
— Повернись, Калипсо, — приказала она.
Я повиновалась, позволив повязать ленту мне на глаза. Тонкие пальцы завязали узел на затылке, и тихими шагами Персефона вернулась за спину мужа. Едва заметный выдох Химмат стал подтверждением её самых страшных опасений: они слышали всё, о чём мы говорили.
— Вот теперь мы можем начинать, — строго произнёс Аид. — Не хочу затягивать это мучение, поэтому прошу вас только об одном: говорите правду, и тогда, возможно, мы сможем найти общий язык. Итак... где заключённый?
— Я приказала ему уйти — ради его же благополучия, — неожиданно для себя твёрдо ответила я. — Точно так же, как и вы, ради собственного спокойствия, приказали своей жене завязать мне глаза.
Аид усмехнулся моей дерзости.
— Так вот с кем дальше мне предстоит вести разговор… Знаешь, в глубине души я надеялся, что вы обе лишились рассудка, ведь только это могло бы оправдать непозволительные действия, которыми вы смели осквернить мою территорию. Но сейчас я вижу, что моя доброта оказалась преждевременной.
После всего, что со мной произошло, нервы мои были напряжены, а тело брала лихорадка. Мне уже было безразлично, кто стоял предо мной, мне всего-то хотелось обычного человеческого отдыха, и я, не помня себя, раздраженно произнесла:
— Вы хотели ответов? Я дам вам их, так чего же вы ждете?! Задавайте, спрашивайте все, что хотите... я готова!
Аид бегло взглянул на свою супругу, прежде чем продолжить, и лицо её в тот же миг омрачилось.
— Кто твои родители?
— Мать — Астарта, а отец — обычный смертный.
— Нарушительница правил… как символично, — безразлично вздохнул он. — Не припомню ни суда, ни наказания, с которыми твоя мать должна была столкнуться.
— Потому что их не было.
— А-а-а… Так ты уповаешь на то, что тебе тоже выпадет такая честь?
— Нет, — протянула я, коряво усмехнувшись. — До неё мне ещё далеко, я не смею даже думать о подобном.
— Разумно. После твоих напыщенных речей я бы тоже не надеялся на лучший исход, — холодно пристыдил меня Аид. — И с какой же целью вы проникли сюда?
— Я должна была освободить Энтони.
— Сколько предателей участвовали в заговоре?