— Клос, вон! Я запрещаю тебе приносить ей даже воду!
Быстро поклонившись, он убежал прочь, словно напуганный ребёнок.
— У тебя свадьба! — Астарта вырвала из моих рук еду.
— И что? Не есть теперь? — отмахнулась я. — К слову, я и так слишком худая.
— Ты вправду такая недалёкая? — она была в бешенстве. — Твоя брачная ночь должна пройти идеально. Перед супругом ты обязана предстать в лучшем свете и не опозорить имя нашей семьи, не забыв при этом, что за происходящим в постели будут внимательно наблюдать Мутун Тутун и бог Субиг, отвечающий за субординацию. Жена должна во всём подчиняться мужу.
Я перестала жевать и с трудом проглотила остатки еды.
— Ты же шутишь?
— А тебе смешно? — Астарта обернулась и холодно произнесла: — Приступайте.
В комнату вошли четыре девушки — нимфы красоты, пришедшие, чтобы подготовить меня к церемонии бракосочетания. Астарта бросила многозначительный взгляд одной из них, и та кивнула в ответ, прижимая руку к груди.
— Девушки всё объяснят и как следует тебя подготовят. Мне нужно отлучиться на некоторое время, чтобы проконтролировать остальные приготовления.
— Я буду паинькой, — оскалилась я.
— Ты мне напоминаешь меня в молодости. Я была такой же бойкой и глупой, — вздохнула она. — Но когда-нибудь ты поймёшь, что это лучший вариант для тебя в том жалком положении, до которого ты себя довела.
— Я оказалась в этом положении из-за тебя. Родителям должно быть стыдно за то, что они обременяют жизнь своих детей, — исподлобья тяжело взглянула я на неё. — Больше всего на свете мне бы хотелось повернуть время вспять, чтобы ты никогда не появлялась на пороге нашего с отцом дома.
Мои слова беспощадно её ранили, и она сделала широкий шаг, чтобы поскорее уйти. Впервые я увидела растерянность на её лице: она почти решилась сказать что-то ещё, но вдруг замолчала. Этот нехарактерный для неё жест смутил меня. В нём читалось что-то материнское, нежное, но по какой-то причине она так и не осмелилась произнести то, что терзало её сердце.
— Вот оно как… — её голос дрогнул, но она тут же выровняла интонацию. — Лея, надеюсь на тебя.
— Да, — улыбнувшись, подошла ко мне одна из нимф.
Астарта покинула комнату, и старшая среди нимф обошла меня кругом, со всех сторон изучая то, с чем ей предстоит работать. Поднялась суета: каждая из нимф занялась своим делом — одна расправляла туники, другая выкладывала на стол сосуды с маслами и ароматами, пока оставшиеся начинали подготавливать всё для купания.
— Возьмите, — Лея учтиво протянула мне до боли знакомые вещи.
— Где ты взяла это?
— Их передал вашей матери человек по имени Алекс, чтобы вы выполнили одну из главных традиций, — объяснила она. — Это важная часть подготовки к бракосочетанию. Она заключается в сжигании детских вещей и игрушек. Перед вступлением в новую жизнь этот ритуал обязателен. Так же как пламя сжигает старое, так и вы, избавляясь от пережитого, призываете новую жизнь.
— Какая ерунда… — я закатила глаза и, безразлично выдохнув, спросила: — Где я должна это сделать?
— В саду. Клос и Алек разожгли костёр. Доверьтесь мне, я собирала стольких невест, что последовательность обрядов не может быть нарушена.
Она с широкой улыбкой схватила мою руку и заставила следовать за ней. Делала она всё аккуратно, но с одним нюансом — Лея не смотрела мне в глаза. Я научилась быстро считывать это на лицах собеседников, ведь и сама пользовалась этой уловкой, чтобы ненароком не причинить никому вреда. Теперь же её использовали против меня.
В саду нас уже ожидали. Юноши почтительно поклонились и, сделав всё, что от них требовалось, удалились. Я встала с одной стороны костра, Лея обошла его с другой.
— Мне запрещено оставлять вас одну. Простите, поэтому я не буду мешать, просто молча постою рядом. Обычно невесты плачут, чувствуя, что покидают родительский дом и переходят под покровительство супруга, так что, если вам нужно дать волю чувствам, пожалуйста, не стесняйтесь меня.
— Понятно, — безразлично ответила я и, вытянув руку над огнём, разомкнула кулак, в котором были вещи моего детства. — Что дальше?
Озадаченная нимфа уставилась на моё ничего не выражающее лицо, а затем перевела взгляд на костёр.
— Но вы не можете так просто… — хотела вмешаться она.
— Я ничего не чувствую. Что я должна делать дальше? — я развернулась и направилась обратно в дом. — Лея, прошу, избавьте меня от этого вашего страдальческого выражения лица, смотреть противно. Я не нуждаюсь в жалости. Сделайте свою работу и можете быть свободны.
— Поймите, брачный возраст у девочек на Олимпе начинается с двенадцати лет, — догоняла она меня, пытаясь поддержать разговор. — Выйти замуж в осознанном возрасте, а что ещё важнее — за ровесника, — это подарок судьбы. Браки в большинстве своём заключает род, не спрашивая согласия молодых. Чаще всего учитываются политические соображения, но вашей руки самолично просил Тизифон, что делает вас счастливицей!