Мой крик их испугал — остановка была моментальной. Меня усадили под дерево, чтобы выяснить, какого рода повреждения похитители по глупости мне нанесли. Недовольные лица злобно взирали друг на друга, перекладывая ответственность за произошедшее. Не выдержав накала, один пихнул второго в грудь, заставляя отшатнуться в сторону.
— Да ничего я не сделал, я столько раз крал невест, врёт она всё! — завопил от обиды один из них.
— Она кричала! — уверял другой.
— И что? Это же дочь Астарты, ей нельзя верить, не знал?
Спор остановился — их лица приблизились, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке.
— Видишь, у неё закрыты глаза, похоже, она и правда потеряла сознание…
— Да помолчи ты, вечно всего боишься.
— А ты что же, не боишься гнева её мужа? Видишь… она не двигается.
— И что, что не двигается? Врёт всё! Дышит — и ладно, сказали живой доставить, а в сознании или нет — не наша проблема.
— Болван. Что толку от невесты, потерявшей сознание в первую брачную ночь? — их слова заставили меня моментально протрезветь.
Они продолжали спор, били друг друга, но не могли прийти к общему решению, что же им со мной делать. На некоторое время они прекратили следить за каждым моим движением, а ткань, сковывавшая тело, ослабла, и я смогла высвободить руку.
«Буду медлить — и он догонит».
— Никогда больше я не пойду с тобой на задание. Ты всегда всё портишь.
— Что сказал? Да если бы не я, быть тебе бедняком до конца дней твоих…
Рука скользнула в волосы, и я решительно вынула серебряный нож. Тело сорвалось с места быстрее, чем я успела подумать, — оскалив зубы, я кинулась на ближайшего похитителя и, запрыгнув ему на спину, нанесла резкий удар. Раздался визг — мой нож вонзился глубоко в его плечо. Часы учёбы у Ареса не прошли даром, в его изнурительных тренировках была польза: даже выпив большое количество вина, я напала машинально, каждое движение моё было отточено благодаря богу войны. Подельник его сделал шаг назад, нецензурно выругавшись, и, недолго думая, кинулся прочь, чтобы не оказаться следующим. Он бросился искать подмогу, но помогать соратнику в одиночку не собирался, ибо трусость его характера не позволила бы ему подставиться.
Я швырнула похитителя о дерево, где ещё минуту назад находилась сама, — от удара он сполз вниз по стволу. Он взвыл от боли, плотно прикрыв здоровой рукой глубокую рану в попытке остановить кровь.
— Убьёшь меня? — его испуганные глаза никак не могли оторваться от окровавленного ножа в моей руке.
— Могу, — серьёзно сказала я. — Но если ты укажешь мне дорогу и поможешь сбежать, то я пощажу тебя.
Я знала, на что иду, а ещё знала, что отец никогда бы не простил мне брак с нелюбимым мужчиной. Если поддамся сейчас Тизифону в его угрозах, то я лично вложу в его руки власть надо мной.
— Пощади, нимфа, помогу — и тогда меня ждёт смерть, — всхлипнул юноша. — Отступи и покорись своей судьбе…
— Покориться?! — от досады я хотела всё бросить и унестись куда глаза глядят, но, услышав звуки погони, подняла свой нож и замахнулась на похитителя.
«Если убью его, тогда он не сможет сказать, в каком направлении я сбежала».
Кисть плотно обхватила оружие, мышцы напряглись. Дыхание сбивчиво выдавало мою готовность забрать жизнь безоружного юноши.
— Прошу… — его тело сжалось от приближающейся кончины, зажмурив глаза, он прикрылся рукой.
«Либо он, либо я».
Я оттягивала момент настолько, насколько это было возможно — мне было страшно не меньше. Я понимала, что сейчас совершу злодеяние и отниму жизнь ни в чём не повинного человека, который по глупости наживался на мелких поручениях. В мыслях всплыли жестокие движения, которым научил меня Бог войны. Один замах — и нож войдёт в его сердце.
Я прицелилась и на выдохе резко нанесла сокрушительный и безжалостный удар.
— Рааа… — эмоции взяли надо мной верх, и я закричала, чтобы не растерять последние нотки решимости.
Крик, исходивший из моей груди, оказался криком беспомощности. Я метко и глубоко вонзила нож в кору дерева так, что теперь его было не достать. От плоти юноши моё оружие отделяли миллиметры. Если бы только в груди моей не было сердца, я нещадно вонзила бы оружие в похитителя, но убивать оказалось не так легко. Передо мной пронеслись его глаза, страх и беспомощное выражение лица, ещё не познавшее в полной мере жизни.
— Зараза… — я ударила кулаком о ствол дерева, кровь выступила на костяшках пальцев.
Голоса были уже слишком близко. Я вертела головой в разные стороны, но троп здесь не было. Лес, где направление приходилось выбирать самой, будто глумился надо мной. Моя растерянность была столь очевидной, что помилованный мной незнакомец окликнул меня. Его глаза всё ещё выражали страх, но уже граничили с благодарностью.