— Ты… мерзкий трус, — я перевела на него потухший взгляд и с удовольствием заметила, как уголки его губ тут же упали вниз. — Лучше у… умереть, чем… чем стать твоей женой и провести вместе целую жизнь.
— Целую жизнь? — взгляд его стал безумнее, а голова склонилась ниже, чтобы я слышала каждую букву, произнесённую им. — Кажется, ты так и не поняла своего места!
Его руки обхватили стрелу и безжалостно вырвали её из моей спины. Я истошно закричала — это было худшее, что мне приходилось испытать. Тяжёлый взрыв боли стал прекрасным напоминанием, каким чудовищем на самом деле оказался бывший капитан. Я стиснула зубы настолько сильно, насколько смогла, только бы не радовать его страданиями, что осколками разрывались во мне. Я задыхалась от слёз, катившихся градом, пока перед моими глазами картинка не начала ускользать. Одним небрежным толчком Тизифон перевернул меня на спину и благодаря своей силе поднял над землёй. Видя, что сознание меня покидало, он тотчас погрузил моё тело в водную оболочку, чтобы не дать мне погибнуть.
— Я решаю, когда тебе умереть!
Тремор прекратился, и он, не закончив лечение, резко опустил руки. Я беспомощно упала ему на колени, но та боль, которую я успела прочувствовать прежде, забрала столько жизненных сил, что веки мои опустились, а лёгкие с облегчением втянули свежего воздуха.
— Вернитесь, — грубо приказал он. — Передайте, чтобы празднество продолжалось.
— Но что делать, если о ней спросят?
— Скажите, что влюблённые захотели оказаться в объятиях друг друга раньше положенного.
Его желания не обсуждались. Тизифон подхватил меня на руки и неспешно начал идти по той тропе, которая должна была послужить для меня спасением.
— В той стороне… — слабо выдавила я.
Мне хотелось вырваться, закричать, достать яд, незамедлительно осушив бутылёк, но сил хватило лишь на эти жалкие обрывки слов. Он излечил рану, но сделал это не в полной мере, чтобы я оставалась слаба. Теперь же, периодически посматривая на меня, он улыбался, любуясь результатом своих усилий.
— Это судьба… Ты даже убегала в сторону нашего дома, — сказал он и тотчас рассмеялся, пока его глаза неистово блестели при свете полной луны, освещавшей ему дорогу.
— Я желал именно тебя, Калипсо, я счастлив от осознания, что ты моя супруга, нас ждёт прекрасная жизнь. Ты ведь знаешь, что теперь принадлежишь моей семье. Отец хотел, чтобы изначально мы пожили у него, но у меня другие планы — не хочу, чтобы нам мешали наслаждаться обществом друг друга. Да и незачем смотреть остальным на наши ещё не совсем идеальные отношения. Мне нужно время, чтобы всё в них функционировало должным образом. Так, как я того желаю.
Я зажмурилась от услышанной дикости и этих искрящихся сумасшествием глаз. Меня тошнило от одного вида его лица, но ещё отвратительнее было понимать, что я беспомощно болталась в руках психопата, без возможности противостоять. Я только и могла, что закрыть глаза, чтобы хоть на мгновение сбежать от гадкого, отравляющего жизнь лица.
Вскоре мы остановились у того самого дома, о котором мне рассказывал Тизифон. На пороге, ожидая хозяев, стояли слуги — две девушки. На улице смеркалось, мрачность и серость леса были ко мне не менее жестоки. Тизифон внёс меня в дом, и мысль о том, что мы остались один на один в замкнутом пространстве, пугала. Он поставил меня на ноги, предварительно заставив девушек подстраховать меня с обеих сторон.
— Подготовьте её как можно скорее. Я больше не хочу ждать!
Меня немедленно увели. Их руки были напряжены, каждая из них волновалась, чтобы всё прошло гладко, вероятнее всего, они были обо всём осведомлены, поэтому побаивались даже кинуть на меня неправильный взгляд. Но, по правде говоря, мой внешний вид привёл бы в ужас любое живое существо. Волосы растрёпаны, кожа в ссадинах из-за погони, и платье, испачканное кровью, привели девушек в ещё более пугливое состояние, и они решили с большим рвением взяться за приготовления, желая избежать подобной участи. Я была разбита, главным образом тем, что ножа больше у меня не было, зато остался яд, который изготовил для меня Клос.
Приготовленная купальня для новоиспечённой хозяйки дома стала для слуг непосильным испытанием: я не подчинялась, но и не противилась, а моё безвольное тело заставляло ни в чём не повинных девушек прикладывать слишком много усилий, чтобы с ним совладать. Но вскоре им это удалось, и меня тщательно избавили от следов запёкшейся крови. Когда же очередь дошла до спины, я почувствовала, что руки девушек в ужасе задрожали.