Приблизив мою голову к своей груди, заранее укрывая от неудачного перемещения, он старался сделать всё так, чтобы я не ушиблась.
— А-а-а… По… помогите! Милостивые боги… — успела услышать я два писклявых от ужаса голоса, прежде чем окончательно покинула дом Тизифона.
Глухое и неуклюжее падение стало свидетельством того, что его тело становилось всё слабее, покрываясь мрачными, безжизненными узорами. Мы оказались в большой и просторной комнате, в которой я сразу узнала библиотеку. Портал выкинул нас порознь. Энтони схватился за сердце и медленно скатился по книжному стеллажу. Раскинув ноги, он из последних сил пытался удерживать корпус на вытянутых руках.
— И этим ты собиралась меня убить? — не отводя от меня своих алых глаз, саркастично, преодолевая боль, протянул он. — Сплошная халтура, моя милая Калипсо...
— В следующий раз я обязательно постараюсь лучше, — горько бросила я, пытаясь унять волнение.
Энтони хрипло засмеялся, ему становилось всё хуже, а весь его лоб покрылся испариной. Внутри меня зарождался бунт, я была готова немедленно сдвинуться с места, чтобы хоть чем-то помочь ему, но разум не позволял, возвращая меня в тот день, когда я твёрдо решила преследовать только свои цели.
— Там был крик! — холодно сказала я.
— Ничего удивительного... шавки нашли своего хозяина.
— Выражайся конкретнее.
— Какая награда меня ждёт, если скажу? Забыла? Я же демон, — сказал он, и словно в доказательство своих слов глаза его запылали. — Услуга за услугу.
Он был повержен, но вёл себя подобно победителю. Храбрился передо мной даже после того, как я собственноручно ввела яд в его тело.
— Ты невыносим! — в бешенстве прошипела я. — Ты мне должен! Напомнить, как не сдержал обещанного? Я требую объяснений!
— В твоего жениха я выстрелил из арбалета, — серьёзно ответил он, внимательно следя за моей реакцией. — Стрелял я в спину... И по счастливой случайности стрела моя, пробив его хребет, вышла со стороны груди... Сейчас Тизифон подыхает, истекая кровью.
— Есть шанс, что он исцелится? — прямо спросила я.
— С таким ранением? — безжалостно сказал он, не то усмехнувшись, не то претерпевая мучительные страдания. — Не думаю, что у него есть шанс... Девицам его не хватит сил вытащить стрелу, а сам он не наберётся храбрости, чтобы причинить себе боль. Прислугу он распустил, чтобы, по-видимому, насладиться приятным вечером в твоей компании, а отец его сейчас на торжестве вашего бракосочетания. И когда он найдёт своего сына, возможно, уже будет слишком поздно.
По спине пробежали мурашки от проснувшейся в Энтони жестокости. Рассказывая о своей мести, он получал удовольствие. Где-то в глубине души ему даже было жаль, что сын Посейдона может умереть так легко. Жестокость породила ещё большую жестокость, и теперь мы ничем не отличались от бывшего капитана. В то время как Энтони преследовал месть и был готов на любые жертвы ради меня, я, забыв обо всём, чему меня учил отец, выбрала не менее кровожадный путь. И теперь мой возлюбленный медленно умирал от моей руки. В нас текла божественность, но мы стали клеймом, недостойным и грязным для её величия. Олимп взрастил нас убийцами, и я, понимая, как низко мы пали, тяжело устремила глаза в пол.
Как бы я ни старалась показать ему отчуждение, как бы холодно ни взирали на него мои глаза, находиться порознь спустя столько времени становилось невыносимо. И я, совершенно смущённая своим поведением, тягостно спросила:
— Зачем ты сделал это?
Он ответил не сразу — его позабавило то, как нелепо я пыталась изображать хладнокровие.
— А разве не ясно? — слабо прошептал он. — Я готов на всё ради тебя, Калипсо…
Струйка крови вытекла из его носа, кожа начинала синеть. Я вздрогнула в панике, но громкий приказ Энтони привёл меня в чувство.
— Тициан, ко мне! — захрипел он.
Дверь с грохотом отворилась, и в библиотеку влетел старец с густой седой бородой. Демон врачевания, как выяснилось позже, был правой рукой и личным лекарем короля Тёмных. Окинув меня мрачным, недовольным взглядом, он ни на секунду на мне не задержался и сразу поспешил на помощь своему повелителю.
С этого момента начался настоящий переполох. За Тицианом в помещение вбежали костлявые, мрачные и длиннотелые существа. В руках у них было подобие копий, и все их острия были направлены на меня.
— Она хотела убить короля! — существа с ненавистью кинулись на меня, но стоило саквояжу Тициана с грохотом удариться о пол, как они в растерянности замерли.