Лёгкая улыбка, тронувшая губы Зевса, мгновенно исчезла с лица верховного бога, когда зал внезапно затопил яростный возглас.
— Она моя! — закричал Тизифон в бреду. — Моя!
Он шагнул вперёд, задыхаясь от гнева и невозможности больше выносить тот факт, что я восседала на троне, пока он, униженный, прятался за спинами богов.
— Казните его! Ни он, ни эта тварь не заслуживают жизни! Эта сука сбежала с другим мужчиной в первую брачную ночь!
— Тизифон! — Посейдон изумлённо воззвал к сыну, но тот не реагировал.
— Вот она — женская сущность! Мы навеки соединены брачными узами, и где же я её нашёл после того, как она лично дала согласие в храме Аполлона?!
Его голос срывался.
— Я требую, чтобы их передали верховному суду! Пусть все узнают, насколько она ничтожна! Согласно нашим традициям я, как муж, имею право решать её судьбу! И я знаю, чего заслуживает эта шлю…
Сын Посейдона осёкся на полуслове. Верзилор едва заметно повёл ладонью, и челюсти Тизифона с глухим стуком сомкнулись, словно сжатые невидимыми тисками. Несостоявшийся муж судорожно дёрнулся, тщетно пытаясь поймать ртом хоть каплю воздуха. Лишённое опоры тело забилось в конвульсиях, лицо стремительно синело. Из уголков запертых губ брызнула тёмная кровь — он прикусил собственный язык с той же слепой яростью, с какой мгновение назад изрыгал оскорбления.
— Я вырву твой грязный язык, если ты ещё хоть раз осмелишься произнести её имя, — с невозмутимым спокойствием произнёс Верзилор.
— Достаточно! — прогремел Зевс, и в воздухе вспыхнули молнии. — Пусть всё, что происходит здесь, будет зафиксировано советником верховного суда.
Тизифон рухнул на пол и застонал от боли.
— А ты, Верзилор, — продолжил он холодно, — не в той ситуации, чтобы после похищения чужой невесты вести себя столь необдуманно, независимо от присвоенного тебе титула.
— Так чего же вы ждёте? — глаза короля Тёмных недобро засияли, когда он заметил, что советник торопливо водит пером по свитку. — Выдвигайте обвинения!
Верзилор испытывающе усмехнулся, чем заставил советника вздрогнуть. Мужчина прекратил вести записи, неуверенно повернув голову в сторону Зевса, на что тот грозно кивнул. Представитель верховного суда поднялся с места и, неловко откашлявшись, заговорил:
— Вы обвиняетесь в похищении чужой супруги и покушении на жизнь сына Посейдона, а также в сокрытии информации о своём происхождении и незаконном пребывании на божественной территории Горта. Кроме того, за время вашего правления мир Тёмных успел заключить контракты мошенническим и насильственным путём, что противоречит соглашению, подписанному между олимпийцами и демонами.
— И это всё, советник? — невозмутимо спросил Верзилор.
Тот растерянно поправил очки. Не выдержав давления, он поднёс свиток ближе к глазам и уже тише добавил:
— Убийство Мантикоры также возлагается на вас. Если вам есть что возразить или предоставить доказательства обратного, у вас есть возможность сделать это в присутствии свидетелей. В противном случае вы сегодня же предстанете перед верховным судом… вместе с Калипсо, обвиняемой в измене законному супругу.
Я судорожно вдохнула воздух, услышав своё имя, но разразившийся смех Верзилора мгновенно привлёк всеобщее внимание.
— Вы про это милое создание? — от души хохотал он. — Тициан, прошу тебя.
В пространстве открылся проход, и из него появилась удивительная тварь с телом льва, головой человека и жалом скорпиона. Мантикора во все времена была одним из опаснейших существ. Некоторые из гостей встрепенулись, советник поспешно отступил назад, пытаясь укрыться от направленного в его сторону жала с ядовитыми иглами. Но, к всеобщему изумлению, хищница лениво зевнула, глядя на происходящее. Медленно пройдясь по залу, мантикора подошла к Верзилору и улеглась у его ног, словно приручённое животное. Кроме короля Тёмных, её, казалось, больше никто не интересовал.
— Невозможно… — сорвался дрожащий голос Тизифона.
Услышав это, богиня любви и красоты позволила себе едва заметную, одобрительную улыбку — первой нарушив молчаливые устои.
— Как вам это удалось? — мелодичный голос Афродиты приятно коснулся слуха.
— Я всего лишь хотел цветок, — спокойно ответил Верзилор. — У меня не было причин убивать создание, охранявшее его. По неизвестной мне причине она увязалась за мной… и мне не осталось ничего, кроме как оставить её подле себя.
Он холодно посмотрел на советника. То, что ему приходилось оправдываться и защищаться, заметно раздражало его.
— Обвинение в незаконном проникновении в Горт также нельзя считать обоснованным, — смело поднялся Арес. — Он не знал ни своей истинной сути, ни своего происхождения.