Бог войны мимолётно окинул меня взглядом, и внутри всё затрепетало. Отец отважно встал на защиту сына, и я не смогла сдержать благодарной улыбки.
— Всё верно, — взял на себя слово Верзилор, стремясь отвечать самостоятельно. — Ваша охрана впустила меня. Я не прорывался в Горт силой, а о своей демонической природе узнал от вас же, в тот самый день, когда меня заключили под стражу в подземном царстве Аида.
Он перевёл недобрый взгляд на Гермеса и, чуть подавшись вперёд, продолжил:
— Я пришёл в главенствующий корпус Горта, чтобы рассказать о силе, которая пробудилась во мне. О том, на что я способен, но дальнейшая история вам уже известна. О «радушном приёме», оказанном мне, вы не могли не слышать.
— Чёртов демон…
Услышав высказывание Тизифона, который так и не сумел обуздать своего неистового нрава, я заметила, как во взгляде Зевса вспыхнул яростный огонь. Казалось, его тело пронизывало статическое электричество. Лишь тогда бывший капитан замолчал, столкнувшись с последствиями.
— Как вышло, — медленно произнёс Зевс, — что, будучи зачатым олимпийским мужем и земной женщиной, ты унаследовал демоническое происхождение?
Он говорил с Энтони почти щадяще, видя, что тот отвечает с честью и приводит неоспоримые доводы. Зевс также заметил нестабильное поведение Тизифона, который прежде старательно изображал жертву. Теперь же во взоре верховного бога — пусть и мимолётно — проскальзывало действительное понимание вещей, что не могло не утешать меня.
— Изначально я не имел ни малейшего представления об Олимпе, — начал Верзилор. — По воле случая я последовал за Калипсо, когда она оказалась в опасности. Тогда я и узнал о богах. О демоне Возмездия — уже позже. Как и о том, что, заключив сделку с моей матерью, он поместил в её чрево прах.
Он сделал короткую паузу.
— Это был прах бывшего короля Тёмных, некогда поверженного богами. Демон Возмездия хотел, чтобы земная женщина возродила его, но не учёл того, что ребёнок, зачатый Аресом, мог оказаться сильнее.
Зевс слушал, почти не моргая, сурово взвешивая каждое слово.
— Благодаря божественной силе, текущей во мне, — продолжил Верзилор, — я, сам того не осознавая, поглотил вместе с демоном его силу, наследие и память о его прежней жизни.
Тициан поднёс ему бокал с чёрной жидкостью. Верзилор сделал глоток и с тихим звоном поставил его на иллюзорный стол.
— Как всё удобно складывается, — холодно произнесла Астарта. — Истинный демон. В тебе нет ничего божественного. Ты, как дикарь, похитил мою дочь, словно кусок мяса.
— Вы так считаете? — надменно усмехнулся он.
— Он смеет мне перечить! — оторопела Астарта.
Уловив в его словах намёк на провокацию, она тут же ухватилась за это и обратилась к Зевсу, словно предъявляя ему личное оскорбление:
— Я, как потерпевшая сторона и мать этой бедной девушки, требую вернуть её на Олимп. Это моё право. Я глубоко уважаю пантеон богов, но та, кого я не сумела достойно воспитать, принесла лишь несчастья. Она оскорбила весь Олимп своим поведением и заслуживает самого строгого наказания.
Приложив руку к груди, она добавила уже тише:
— Как бы ни было мне тяжело это говорить… в конце концов, она моя дочь. И её перевоспитание — моя прямая обязанность.
— Она не только ваша дочь, — резко перебил её Верзилор.
Его глаза злобно сверкнули, а голос стал жёстче:
— Я получил разрешение на наш брак от её отца.
— У кого?! — она отшатнулась, словно от удара. — Ха! Ты, стало быть, шутишь? Он человек! Его слово против моего — ничто!
— Астарта… — попытался остановить её Ваал.
— Где её отец? — спокойно спросил Зевс. — Если он находится на Земле, ни о каком разрешении не может быть и речи.
— Сейчас он здесь.
— Что?.. — недоумённо прошептала я, взглянув на Энтони.
— С вашего позволения, — произнёс он, — я хотел бы, чтобы ему дали слово. Он уже встречался с Гермесом и Аресом, так что состав нашего собрания его вряд ли удивит.
Зевс помрачнел и после короткой паузы кивнул:
— Позволяю.
В зале появились два силуэта, скрытых под чёрными мантиями. Тот, что был выше, коснулся руками капюшона и плавно опустил его, раскрывая свою личность. От увиденного отец замер в изумлении. Растерянно оглядев высокие, величественные фигуры богов, он вдруг стремительно опустился на колени и, как умел, приветствовал их, глубоко выражая своё почтение.
— Папа…
Уловив едва заметную, одобрительную улыбку короля, я сорвалась с места и бросилась к нему в объятия. И как только я коснулась отца, голова закружилась от недоброго предзнаменования. Своей слабостью я заставила собрание замереть, но даже если я нарушала все правила на свете… Разве могла я поступить иначе? Я не знала, как он жил без меня всё это время. И, увидев, что он пришёл за мной даже в мир Тёмных, сердце болезненно сжалось.