Его рука дрожащей ладонью легла на грудь.
— Я видел слишком много прекрасных мгновений. Я получил куда больше, чем заслуживаю…
Слёзы, которые я так отчаянно пыталась сдерживать, хлынули потоком.
— Ты мог отдать не все годы… — вцепившись в его руку, противилась я. — Мог заключить щадящий контракт… мог придумать что-то другое!
— Прошу вас, — увереннее заговорил отец, понимая, что у него практически не осталось времени. — Защитите мою дочь и будьте к ней милосердны. Её сердцем неустанно руководит любовь, а направляет божественность. Я отдал всё, что имел, и ни о чём не жалею, и если бы только у меня было право голоса, то я бы непременно одобрил её брак с Верзилором... о чём смиренно прошу и вас.
— Дочь такого человека не может быть малодушной, — с мягким восхищением произнесла Гера, положив ладонь поверх руки супруга.
Я растерянно подняла на неё взгляд, и она подарила мне тёплую улыбку.
— Хочу отметить, что она необычайно сильна, а её дар уникален. В первую же неделю в Горте она стала одной из лучших в искусстве перевоплощения. В ней есть достоинство, и, как мне показалось, ненависть ей не присуща. А значит — она сумеет распорядиться своим даром с мудростью.
— Если это всё… — сурово произнёс Зевс, обращаясь к Аиду. — Не пора ли забрать душу туда, где ей и должно быть?
— Самое время, — сухо отозвался Аид.
Я вздрогнула от такой милости к моему отцу. Контрактники обычно отправлялись в воды реки Стикс, но Зевс благородно распорядился его будущей участью, отметив ту благую цель, что руководила им при подписании договора с демоном. Аид согласился принять его, избавив от страданий.
— Кажется, пора прощаться, Калипсо…
Он произнёс это почти шёпотом. Его фигура, всё это время державшая меня за руку, начала медленно таять в воздухе, оставляя после себя лишь улыбку — ту самую, которой он встречал меня каждый день, защищая и оберегая от опасностей этого мира. Образ расплывался, и, даже закрыв глаза, я не могла удержать его в памяти. Теперь он был мёртв. Как и часть моего сердца, которую он унёс с собой навсегда.
— Я пощадил твоего отца, — произнёс Зевс, поднимаясь. — Но твою вину перед Олимпом я простить не могу.
— Я понимаю вас… — тяжело дыша, я подняла на него холодный взгляд. — Но я поступала так лишь потому, что пыталась защитить тех, кто мне дорог.
Верзилор подошёл ко мне, мягко развернул к себе и закрыл от прикованных взглядов, повернув спиной к пантеону, не позволяя больше никому видеть моих слёз.
— Её отец благословил нас, — твёрдо произнёс он. — Моё решение также неизменно. Я не откажусь от Калипсо. И не отступлю от своего слова.
— Попытка выдать её замуж против её воли не делает этот союз действительным, — грозно выступила Артемида, пронзая советника ледяным взором.
— Простите, но это не так! — перебил её советник. — Браки, внесённые в реестр Аполлона, являются подлинными и не подлежат аннулированию!
— Но он не был внесён в реестр, — внезапно заговорила я.
В этот миг я осознала, что, сама того не понимая, совсем недавно сделала самый важный выбор в своей жизни. Я подняла голову и увидела, как на лице Энтони расцвёл победный оскал.
— Вздор! — резко ударил трезубцем о пол Посейдон. — Как ты посмела солгать перед пантеоном и верховным судом?!
Его голос прогремел по залу.
— Ложь — ещё одно обвинение против неё. Я присутствовал на церемонии и могу с уверенностью подтвердить её официальность. Факт остаётся фактом. На моего сына напали и похитили его невесту в первую брачную ночь.
Он сделал шаг вперёд.
— Виновные должны понести наказание.
— Это серьёзное обвинение, Калипсо, — мрачно произнёс Зевс. — Ты утверждаешь, что твоё слово крепко. Тогда докажи всем, чего ты стоишь.
Он тихо отдал распоряжение Гермесу, и с дозволения Верзилора в зал привели прислужника храма Аполлона, отвечающего за внесение божественных имён в реестр.
После короткого поклона юноша дрожащими руками раскрыл книгу и испуганно произнёс:
— Здесь сказано…
Он торопливо искал нужную дату, едва держась на ногах.
— Дело в том, что в тот день…
Слова путались под тяжёлыми взглядами богов. Пальцы заметно дрожали. Прислужник побледнел, всхлипнул — и, не выдержав напряжения, опустился на колени, выронив реестр на пол.
— Говори, — холодно потребовал Верзилор. — Внесён ли брак Калипсо и сына Посейдона в реестр?