Увидев демоническую форму короля Тёмных, юноша вздрогнул и поспешно схватил книгу. Он боялся обеих сторон. Поэтому его движения были судорожными и неловкими: он то перелистывал страницы вперёд, то возвращался назад. Наконец остановившись на нужной, он робко поднял глаза на Зевса и едва слышно произнёс:
— Прошу… простите… но записи в книге нет. Я не понимаю, как это могло произойти… но официально они не являются мужем и женой.
Зал наполнился гулом возражений. Глубокие вздохи, шёпот и растерянные взгляды слились в единой волне удивления.
— Видел ли ты бракосочетающихся? — с гневом обратился Зевс к прислужнику.
— Д-да… — голос юноши дрогнул, на глазах выступили слёзы. — Я… я помню эту пару…
— Тогда как вышло, что ты не внёс их имена? — жёстко продолжил Зевс. — Ты понимаешь, какое наказание следует за подобную халатность?
— Я… я никогда не ошибался, клянусь! — он схватился за голову. — Я бы никогда не допустил такой оплошности… Я был словно в бреду…
— Твои проделки? — грозно спросил Зевс, впившись взглядом в Верзилора.
— Это была я.
Отступив от короля Тёмных, я решительно шагнула вперёд.
— Ты подавила его волю и признаёшь это? — не поднимая глаз от записей, уточнил советник.
— Да.
В зале воцарилась тишина.
— Всё верно. Я подавила волю того, кто мог разрушить мою жизнь. И если бы мне дали шанс всё изменить… — я сделала короткую паузу, — я бы без колебаний поступила точно так же.
Расправив плечи, я вышла вперёд Верзилора, на этот раз прикрывая его собой. Это было почти инстинктивно. После потери отца во мне образовалась пустота. Страх исчез перед богами, перед судом и, главное, перед смертью. Он рассеялся, когда я увидела испуганного юношу, которого собирались наказать за мои поступки. Меня переполняла ярость от несправедливости, которой его могли подвергнуть. И от той, за которую теперь собирались судить меня.
— Калипсо… — напряжённо произнёс Верзилор. — Твои глаза…
Странные чувства заполнили мою плоть. Мои действия были незнакомыми мне — чуждыми, будто инстинкт самосохранения навеки меня покинул. Теряя эту часть себя, я обретала нечто большее — божественность, которая вытесняла смертность, до сих пор жившую во мне. Я перестала ощущать значимость тех, кто стоял передо мной. Вместо этого внутри меня пробудилась стихия, рвущаяся наружу. Каждое моё слово обдавало ледяным вихрем. Локоны развевались в воздухе, а глаза наполнялись кристально-синим светом. Я больше никого не различала. Сосредоточенная на собственной силе, я ощущала исходящий изнутри жар — и он заставлял двигаться вперёд, признавая моё могущество. Все взгляды были обращены ко мне. Боги знали, что это означает: так раскрывался предел возможностей тех, кто был наделён божественной природой.
— Тициан, ну что? — звонко рассмеялся Верзилор. — Достойна она титула королевы?!
— Господин… — отшатнулся демон врачевания.
Энтони тотчас оказался за моей спиной и тяжело опустил ладони мне на плечи. Я чувствовала, как меняюсь. Мы становились практически одного роста. Наши взгляды, устремлённые на пантеон, отражали полярности противоположных сил, живущих в нас. Мы становились единым целым, сливаясь в унисон — спокойно и бесстрашно. Кроваво-алые глаза короля Тёмных сияли за моей спиной, защищая меня. Мои же — кристально-голубые — были устремлены вперёд, оберегая его. Мы становились теми, кем были рождены. Находили силу друг в друге, дополняя возможности и раскрывая потенциал союза. Я чувствовала его власть. Он — мою. Мы оба ощущали, как распадались последние сдерживающие нас оковы, — и наши сегодняшние гости это прекрасно осознавали.
— Калипсо — будущая королева мира Тёмных, — оскалился Верзилор. — Иначе быть не может. Неужели вы хотите силой отнять у меня то, что предназначено мне по праву?
— Это угроза? — поднялся Зевс, и вокруг его тела образовался сокрушительный ореол энергии.
— Это предупреждение, — серьёзно ответил Энтони. — Мне нужна лишь эта женщина. Разве я прошу слишком многого? Мы не должны быть врагами. Только так возможен мир между нашими мирами. Законы просты: добро не может существовать без зла. Вы знаете это лучше меня.
— Демоны всегда нарушали законы, — резко бросил Посейдон, — переходили границы дозволенного, и даже с твоим подходом ничего не изменится!
— С моим приходом к власти я первым делом расторг незаконные контракты, — твёрдо парировал Верзилор. — Люди вернули свои души. Наша тюрьма переполнена теми, кто преступил границы. А самых несогласных я заточил в троне на тысячу лет.
— Речи демона всегда звучат убедительно, — холодно заметил Аид. — Стоит спустить ему вседозволенность — и завтра он объявит войну Пантеону.