— А я ведь так долго это готовил… — с досадой посмотрел на меня Стивен. — Позвольте помочь, Калипсо.
«Нужно закончить и с ним тоже», — подумала я, глядя на раскрытую мужскую ладонь.
— Стивен Андерсен, — серьёзно обратилась к нему я, поднявшись на ноги.
— Калипсо Роуз, — с ожиданием протянул моё имя мужчина.
Собирая по крупицам последние частички божественной силы, я устремила свой взор в глаза Стивена, но внезапный звук заставил нас обратить свои лица к дрожащей двери. Охрана нижних этажей гулко начала браниться, за этой руганью последовали звуки, похожие на буйную перепалку. Аккуратно отодвинув мужчину в сторону, я опасливо направилась к выходу, чтобы проверить, что там происходит. Отворив дверь в надежде, что Верзилор пришёл за мной, я увидела Тизифона, осматривавшего комнату за моей спиной и тех, кто в ней находился.
— Нужно уходить, — не глядя на меня, сказал он, потупив взгляд себе под ноги. — Пока ты разбиралась с нимфой, мы успели уладить бесконтрольные беспорядки. Теперь всё кончено.
— Иди вниз, — приказала я ему. — Я спущусь, как закончу. Тебе не стоило сюда приходить. Убирайся.
— Не могу... мне приказали передать её пантеону.
Он указал пальцем на нимфу, что пребывала после полученных мной ударов без сознания. Её ждала кара, но я больше не хотела вмешиваться в дела богов — им бы хватило мудрости решить, чего она заслуживала на самом деле. Исходя из этих соображений, я отошла в сторону, пропуская его внутрь, чтобы он унёс её туда, где ей было самое место. Обратив внимание на Стивена, что послушно ожидал своей участи, я заметила, как расширились его глаза. Мрак отразился на лице, словно он в жизни не видел ничего страшнее. Губы разомкнулись, задрожали.
— Калипсо…
Не понимая, что происходит, я обернулась в направлении его взгляда, и за это короткое мгновение успела пожалеть, что потеряла присущую мне бдительность. Тизифон — с красными, потрескавшимися белками глаз и перекошенным лицом — нёсся на меня с острым подобием меча, созданного водной стихией. Собрав все свои силы и всю неприязнь, что он ко мне испытывал, он стремительно преодолел расстояние между нами и с яростью всадил оружие прямо в бьющееся сердце. Меткость его достигла цели. Брызнула кровь, и белые одежды превратились в алые — пропитанные смертельной жаждой.
Глава 42 - Роза
Как бы ни была сладка победа, преждевременно считать себя неуязвимым — плохое решение. Вместе с этим ощущением, как правило, приходит жёсткое падение. Фортуна безжалостно сжимает штурвал крепче, чтобы обратить его движение вспять, стоит лишь сместиться с намеченного курса. На Олимпе, как и в мире Тёмных, смерть может наступить от одной лишь мысли о том, что ты устал держать поводья, которые ещё позволяли тебе управлять своей судьбой.
— Нужно было дать тебе подохнуть ещё в лесу... не вытаскивать стрелу... стоило пробить тебя ею насквозь, — давился каждым выплюнутым словом Тизифон. — Ты испортила мне жизнь, растоптала моё достоинство... лишила славы, к которой я стремился всю свою жизнь... Я ненавижу тебя, Калипсо.
Шатаясь от переизбытка энергии, он едва держался на ногах. У уголков его рта блестела пена, руки нервно подрагивали. Он мог позволить себе эти едкие слова лишь до того момента, пока лицом Тизифона не овладела дикая гримаса боли и отчаяния. Властная фигура, появившаяся за его спиной, безжалостно перерезала ему горло, и тело бывшего капитана упало под ноги своего убийцы. Глаза Верзилора беспощадно сияли багровым пламенем, а весь его гнев теперь был обращён ко мне. Король демонов был в ярости от того, что я обманом покинула мир Тёмных, стоило ему лишь на мгновение отлучиться и довериться мне.
— А я ведь предупредил его и имени твоего не произносить, — пугающе прогремел его голос.
Последние секунды Тизифона были ужасны. Он захлёбывался кровью, а рана, высеченная на его горле, заставила меня отвернуться. Я ощущала, как мне становилось хуже. Наконец опустив голову на свою грудь, где должна была быть глубокая рана, я поняла, что не испытываю боли, а на моём теле нет ни царапины. Ведомый чувствами, которые я заставила его испытать, Стивен Андерсен закрыл меня собой, отдав жизнь за женщину, которую искренне никогда не любил. Одержимый ненавистью, Тизифон лишил жизни человека, чья судьба была так похожа на его собственную. Они оба пострадали из-за двух самых сильных чувств. Одного погубила ненависть, другого — любовь. И вина за эти чувства обрушилась на мои плечи.