— Меня тоже вот так… — не отрывая взгляда от окровавленных тел, сказала она. — Как их… Да?
— Я не желаю тебе зла.
— Тогда… тогда… — она побледнела, заговорив о том, что было для неё страшнее смерти. — Ты вернёшь меня обратно? В то тёмное место?.. Ты захочешь вот так меня убить?!
— Нет, — опустила я руку на колено. — У тебя есть имя?
Она взглянула на меня с недоверием, но, секунду подумав, робко произнесла:
— Элисон.
— Ты знаешь, кто ты, Элисон?
— Стивен сказал, что я спасительница… А он — властелин мира этого… И что заточили меня с рождения те, кто и ему, и людям навредить хотел…
— Вот оно что, — мягко ответила я, тяжело вздохнув от усталости и стараясь не напугать её ещё больше. — Этот человек обманул тебя… Но если позволишь, я могла бы вернуть тебя домой, туда, где о тебе позаботятся.
— Не хочу в кувшин обратно… Там тьма… Ты не понимаешь… Там одиночество… Там я с горя умру…
— А со мной пойдёшь?
Она недоверчиво сощурила глаза. Всхлипнув от безысходности, нимфа начала медленно подниматься, стараясь не вызвать моей возможной агрессии. Остановившись в метре от меня, она тихо спросила:
— Пойду… если не в кувшин — пойду… не в кувшин ведь? — губы её опасливо дрожали. — И если бить не будешь, как тогда… Тогда больно было… очень больно… Ты очень страшная была, когда в злости била моё лицо… Ты не будешь так больше?.. Слово дай, что не будешь… Тогда, может быть, пойду…
Я тяжело улыбнулась. Она была напугана, ведь, исходя из того, что рассказала мне по дороге в мир Тёмных, нимфа не помнила ни света, ни жизни вне кувшина, куда была заточена. Она не знала, как правильно говорить, коверкала интонации и путала ударения. Она наотрез отказалась идти с Зевсом, и, хоть эта идея пришлась ему не по нраву, настаивать верховный бог не стал, заметив, насколько бедняжка была напугана. Выслушав её историю, Зевс смягчился и позволил ей пожить под моим присмотром, чтобы я обучила её дару.
По прибытии в мир Тёмных нас встретил Тициан, а по обе стороны от него выстроились колонны демонов, приветствовавших своего хозяина. Они стояли нерушимо, с опущенными головами, и чем ближе мы подходили, тем выше была иерархия тех, кто склонялся перед своим властелином.
— Что здесь происходит? — раздражённо бросил Верзилор.
— Подчинённые собрались во славу короля и его новой победы, — Тициан поклонился, и вслед за ним в поклоне склонились бесконечные ряды встречающих.
— Я в этом не нуждаюсь, — гневно сцепил зубы король. — Расходитесь.
— Как прикажете, повелитель.
Не став спорить с королём, Тициан провёл рукой по воздуху, заставляя демонов исчезнуть, а затем поспешил за Верзилором, который устремился вперёд, никого не замечая на своём пути. Он распахивал одну дверь за другой, пока не оказался у входа в личную опочивальню.
— Рад, что вы вернулись так скоро, — заметив воцарившуюся тишину, Тициан попытался задобрить короля добрым словом. — И тому, что вернулась Калипсо, я тоже весьма доволен.
Стоявший к нам спиной Верзилор резко обернулся, демонстрируя бурное настроение и алые сверкающие глаза, не сулившие ничего хорошего.
— А что? — оскалился король Тёмных. — Не должна была?
Тициан дрогнул, но, уставившись на новую гостью и увидев в ней своё спасение, отчаянно вцепился в неё.
— Господин, не лучше ли перенести этот разговор на потом? — вздрогнул он, робко сжав плечи Элисон. — Вы пугаете нашу гостью. Посмотрите, она вся сжалась от вашего напора. Прошу, пожалейте девушку, дайте нам её отогреть, накормить и напоить. Столько всего пережила, бедняжка…
Верзилор перевёл взгляд на нимфу, которая и правда была напугана происходящим. После всего, что она пережила, даже малейшая грубость вызывала в ней неподдельный страх. Я мягко улыбнулась Элисон и, указав ей на Тициана, попыталась расположить её к демону врачевания.
— Элисон, тебе здесь рады. Просто у нас выдался очень тяжёлый день.
— Тяжёлый день?
— Да. Мы все устали, и нам нужен отдых, — я взглянула на неё с горечью: из-за моих ударов на её одежде запеклась кровь, а лицо было испачкано. — Тициан о тебе позаботится, обещаю. А я скоро навещу тебя, хорошо?
— Угу.
Не раздумывая, она тихо кивнула и направилась за Тицианом, оставляя нас с Верзилором наедине.
Глаза короля Тёмных продолжали гореть столь же ярко, столь же неистово. Он всё ещё был зол. Мы молча уставились друг на друга. Я боялась сказать что-то не то, хоть и знала, что он требовал объяснений. Лицо Верзилора омрачилось, и, повернувшись ко мне спиной, он с силой ударил ладонями о дверь, ведущую в его покои.