— Войдёшь? — грозно спросил он. — Или... снова сбежишь с Тицианом?
— Войду.
Я ответила будто в бреду — стоило мне лишь коротко встретиться с ним глазами. Мне бы не хватило смелости покинуть его, будто я не умела противиться этому мужчине. В волнении я медленно прошла за ним, неумышленно заставляя его ждать, томиться ожиданием, жадно наблюдать за тем, как мои бёдра раскачиваются в такт походке, которая рядом с ним всегда становилась плавнее.
Дверь захлопнулась, стоило мне войти внутрь. Теперь спиной к нему стояла я, ожидая, какой выговор меня ждёт за побег. Верзилор сдерживался, противился бушующим внутри чувствам. Он был в смятении, пока сердце его яростно колотилось в груди. Такой, как он, никогда бы не смирился ни с обманом, ни с предательством, которые позволила себе совершить я.
— Даже не смей говорить, что хотела меня защитить.
— Я думала, что всё делаю правильно, — тихо выговорила я, пытаясь дышать ровно.
— Ты сбежала!
— Но сейчас я здесь.
— Что было бы, если бы я не нашёл тебя? — его голос резал пространство, а сам он едва сдерживал бушевавшую в нём ярость.
— Я бы вернулась, — ласково заверила его я. — Я ведь пообещала тебе желание, помнишь?
— Одного желания не хватит для помилования двоих, — холодно уведомил меня он. — Но искренне советую тебе использовать его для спасения жизни Тициана. Иначе, клянусь, я испепелю его так, что даже пепла не останется.
— Так значит, сейчас ты можешь думать о каком-то Тициане? — с надеждой на другой исход ответила я. — Я ожидала совсем иного…
— То, чего ты ожидала… — мрачно выговорил он. — Я могу взять и так.
Его слова заставили меня вздрогнуть. Верзилор подошёл ко мне со спины и, тяжело выдохнув, коснулся завязок на моём стальном корсете. Распуская шнуровку, он глухо произнёс:
— С ним тебе не добиться прощения.
Я почувствовала, как поддерживавшая мою грудь конструкция ослабла, и корсет со звонким лязгом упал на каменный пол. До этого державшаяся уверенно, я испуганно вздохнула, не ожидая такого громкого звука. Его руки коснулись моей талии, и он медленно повернул меня к себе.
— Калипсо, твои способности на меня не действуют, — глядя мне в глаза, сказал он. — Меня тянет к тебе независимо от того, как далеко ты находишься. Я думаю о тебе, несмотря на все твои поступки, и это сводит меня с ума.
Закрыв глаза, он вдохнул мой запах, а его пальцы, сжавшие сильнее мою талию, безжалостно приблизили наши тела друг к другу.
— Моя божественная половина не справляется, и ты сама это видишь... Меня тянет разрушать. Я создан приносить хаос. Мне тяжело сдерживать свой нрав, особенно сейчас, рядом с тобой я чувствую себя дикарём. Я хочу тебя всю, без остатка. Хочу, чтобы ты навеки осталась здесь. Хочу, чтобы ты была только моей.
Его руки с жаром скользили по моей спине, а сам он содрогался от мысли, что вынужден был себя сдерживать.
— Я ощущаю свою жестокость... чувствую, какое я чудовище... Всё это — не та любовь, о которой ты мечтала и которую ждала. Эта любовь больная, собственническая. Она не даст тебе шанса уйти, если ты когда-нибудь этого захочешь.
— А что если… — дрожь выдала волнение в моём голосе. — Что если я не хочу уходить от тебя? Что если я требую от тебя того же... что мне делать тогда?
Дышать рядом с ним становилось всё сложнее. Прислонившись оголённой грудью к его груди, я закрыла глаза и медленно, будто оставляя невидимый след, провела пальцами от его плеч к локтям, заставляя его тяжело втянуть воздух. Мои прикосновения будоражили его сознание, и мне это нравилось. Я наслаждалась тем, что он был на пределе от моих касаний. Взяв его руки в свои, я переместила большие мужские ладони сначала на свои лопатки, а после увела их вниз, к молнии на бедре, заставив его потерять последние крупицы самообладания.
— Помоги мне, — шепнула я на ухо Верзилору, намеренно задевая его мочку зубами, позволяя его сути окончательно сорваться.
— Сумасшедшая… — сквозь зубы ответил он, отпуская последние попытки держать себя под контролем.
Этим жестом я развязала ему руки. Он уверенно потянул язычок молнии вниз, позволяя оставшейся одежде, отделявшей нас от близости, упасть к нашим ногам. Верзилор обвёл взглядом комнату. Его взор остановился на кровати, но та оказалась слишком далеко, чтобы тратить на неё время. Это расстояние лишь разозлило его. Взвыв то ли от раздражения, то ли от злости, одним движением король Тёмных смахнул со стола всё, что на нём находилось. Вместе с разбивающимися предметами рушились и последние рамки приличия, которые никто из нас больше не был в состоянии поддерживать.