— Тогда ты сожжёшь и меня вместе с людьми, ибо жить я намерена на Земле, чтобы защитить от твоего гнева невинных. Ты не сможешь исполнить свой приговор, ведь не будешь знать, в какой точке мира я окажусь. Забудь о своей любви, я более в ней не нуждаюсь. Ты мне больше не нужен, поэтому я отправляюсь домой, а если не выпустишь или пригрозишь… — мучительно взглянула я в его глаза. — То я силой заставлю тебя или кого бы то ни было уйти с дороги.
Опешив от сказанного мной, он не мог скрыть злости и ярости, отражавшихся в каждой клеточке его тела. Его дыхание было настолько яростным, что стражники встрепенулись, а стены тронного зала задрожали, пропуская к себе непроходимую тьму, что всё сильнее сгущалась над головой Верзилора. Он смотрел на меня так свирепо, что хотелось умереть на месте от той жестокости, с которой я намеревалась его покинуть. Он до последнего верил, что я отступлю от безжалостных слов, скажу, что всё это нелепая шутка, но этого не происходило.
— Тизифон поплатился жизнью, когда посмел снова произнести твоё имя, — взор короля был страшен, а его вид — мрачнее самого непроходимого сумрака. — Я давал тебе шанс сбежать, но ты пообещала мне вечность. У тебя больше нет пути назад.
— Это угроза? — мои глаза наполнились отчаянием, и я гневно переспросила: — Ты угрожаешь мне?
— Да, — с невозмутимым видом, не отрывая от меня своих горящих глаз, предупредил Энтони.
Я понимала, что медлить больше нельзя, и, надменно задрав голову, направилась прочь. Он стоял нерушимо, заставляя меня чувствовать, как его пронзительный взор пожирал мою спину. Схватив ручку, чтобы открыть дверь и уйти, я поняла, что она мне не подвластна. Он даже не думал отпускать меня, и я услышала его осипший голос, что морозом пробежал по коже.
— Я погибну без тебя, как ты этого не понимаешь… мне не нужна такая жизнь, — тяжело, словно умоляя меня не покидать его, воззвал ко мне Энтони. — Если ты уйдёшь, то тьма, что покоится во мне, вырвется наружу, и ты знаешь это, Калипсо. Ты сама обрекаешь меня на верную смерть, убиваешь меня собственными руками… Так зачем ты поступаешь так со мной?
Я пыталась держаться, но от невыносимой тоски к глазам неустанно подступали слёзы. Моя голова опустилась от мучительной тяжести и безнадёжности нашего положения. Если бы я только повернулась к нему, мой разбитый вид заставил бы его понять, что я лгу. Поэтому, плотно зажмурив веки, я с усилием нажала на дверную ручку столько раз, насколько хватило сил, но она была непреклонна. Я нервно пыталась её перебороть, мне хотелось вырвать с петель эту несчастную дверь, но сил едва ли хватило даже на то, чтобы оставить вмятину на непрошибаемой металлической конструкции. Вспомнив о том, насколько коротка была его нить, я пришла в дикую ярость от того, что попросту теряла его время. Рассудок покидал меня, и я отчаянно начала бить ладонями эту чёртову дверь, а затем, со всей своей неистовостью, обернулась к нему.
— Как ты не понимаешь! — закричала я. — Во мне кроется твоя смерть. Не заставляй меня прибегнуть к силе. Я уйду, чего бы мне это ни стоило. Я буду избавляться от каждого, кто посмеет встать на моём пути, и я не боюсь ни тебя, ни твоей армии — меня страшит лишь то, что я могу тебя навечно потерять.
Я обрушила на него всё, что накопилось в моей душе. Вытянув кинжал Тициана, я выставила его перед ним, демонстрируя подтверждение своих слов.
— Лучше пожалей своих подданных, иначе они падут от моей руки, если захотят помешать мне.
— И меня остановишь?
— Если потребуется.
Он медленно кивнул.
— Вот оно как… — на его губах появилась мрачная улыбка, а дверь издала слабый звук, точно её отворили с обратной стороны. — Будь по-твоему, Калипсо. Разве могу я пойти против тебя?..
«Он отпускает меня…»
Я удивлённо вскинула глаза, но у трона было пусто. Энтони оказался рядом за одно мгновение. Так близко, что рассмотреть мою неуверенность больше не составляло труда. Он мягко улыбнулся, осознав, что всё это время мои уста лгали ему, и потянулся ко мне, обжигая горячим дыханием кожу, заставляя пожалеть о сказанных ранее словах. Блеск в его глазах угасал, и только сейчас я увидела тонкую струйку крови, медленно стекавшую к его подбородку.
— Раз уж мне суждено умереть… — прошептал он, — какая разница, когда это случится… если ты готова покинуть меня?
Я дрогнула, попыталась отстраниться, но не смогла отпустить рукоять, что намертво засела в его груди. Клинок рассёк его плоть прямым попаданием в сердце.
— Нет… — я затряслась, руки меня не слушали, а ноги, кажется, вот-вот перестанут служить мне опорой. — Пожалуйста, нет, нет, нет… Я не хотела… Молю тебя, всё должно было быть не так… я ведь не этого хотела…