Густые кудрявые локоны делали его похожим на Купидона, и, не будь у волос чёрного, как смола, оттенка, я бы поверила, что перед нами ангел. Он добродушно улыбнулся, и в какой-то момент, мне показалось, будто его глаза пылко переливались всеми оттенками красного, хотя ещё минуту назад казались карими. Он располагал к себе; в нём была странная притягательность. Но одежда… Серая футболка, светлые джинсы и простые кеды вызвали в классе лёгкий переполох: все гадали, кто он и почему перевёлся к нам. От его мужественных, строгих черт было трудно отвести взгляд: чёткий контур носа, выразительные скулы, линия губ… Эта резкая, безупречная линия завораживала, словно художник одним точным движением кисти провёл идеальный штрих по полотну.
Доминик оставался неподвижным и лишь добродушно улыбался, давая окружающим возможность привыкнуть к своему присутствию. Я краем глаза взглянула на Вайлет и заметила, как едва уловимая улыбка тронула уголки её губ. Казалось, одним лишь молчанием он сумел расположить к себе аудиторию.
— Меня зовут Доминик. Буду рад новым знакомствам, — наконец произнёс он.
Его лицо мгновенно смягчилось, а широкая улыбка придала ему почти детское, ребяческое выражение. В тот момент он казался самым милым человеком из всех, кого я когда-либо встречала.
Новенький быстро нашёл свободное место позади нас, бесшумно разложил вещи, и урок начался.
— Социология, — гулко произнёс мистер Оливер. — Друзья мои, кто знает её определение?
В воздух тут же взметнулись руки. Оценив обстановку, директор сменил тактику и указал на Энтони — единственного, кто сидел в расслабленной позе за первой партой и демонстративно не проявлял интереса к уроку.
— Социология — это наука об обществе, — безразлично ответил он.
— Отлично. Кто-нибудь хочет дополнить?
Игнорируя остальных желающих, Вайлет решительно поднялась. Она, как всегда, намеревалась с самого начала зарекомендовать себя перед новым учителем.
— Изучать и анализировать общество — это куда больше, чем читать ему мораль, — провозгласила она, сопровождая слова выразительными жестами.
— Винсент Ван Гог, — одобрительно похлопал в ладоши мистер Оливер. — Недурно, Вайлет. Благодарю вас.
— Так вот, — продолжил он. — Социология рассматривает общество как целостную систему, изучает социальные общности, их взаимодействие и поведение людей, а также причины, которые его формируют.
Чарльз Оливер преподносил материал так, будто «учить» было его истинным призванием. За весь урок никто не осмелился перебить его, достать телефон или попытаться сорвать лекцию. Он шутил, носился по кабинету, внезапно замирал, когда в его голове рождалась очередная мысль, а под конец и вовсе запрыгнул на стол. В своём строгом чёрном костюме он жестикулировал так живо, что его финальная мысль вспыхнула перед нами яркой вспышкой, навсегда запечатлевшись в памяти. Меньше часа понадобилось ему, чтобы завоевать всеобщее уважение. Аплодисменты, раздавшиеся после звонка, стали тому подтверждением.
— Сегодня все молодцы, — объявил он, спрыгивая со стола под звук звонка. Положив руку на сердце, он почтительно поклонился. — После такого мне нужно отдышаться. А вы, в свою очередь, к следующему занятию подготовьтесь как следует. Спрошу каждого, без оценки не уйдёт никто.
Он зарядил нас энергией на весь день. Яркие впечатления, которых были лишены скучные уроки заурядных преподавателей, ещё долго витали в воздухе. Мистер Оливер не был похож на обычного учителя. Он был харизматичным, увлекательным, умеющим удерживать внимание. За ним хотелось наблюдать, его хотелось слушать. К сожалению, остальные занятия прошли не столь ярко. На двух из них мне пришлось бороться со сном, который навевали частые зевки моей соседки.
Учебный день подошёл к концу. За Вайлет пришёл Майк — они собирались в кино. Разумеется, как хорошая подруга, я решительно отказалась от их приглашения, сославшись на то, что обещала отцу вернуться пораньше. Один за другим ученики начали расходиться. Я же, избегая Энтони и его «неоценимой» помощи, за которую потом пришлось бы расплачиваться, решила переждать лишние полчаса в женской раздевалке на третьем этаже. Когда коридоры окончательно опустели, я осторожно выглянула наружу, убедилась, что вокруг ни души, и наконец покинула укрытие.
На улице почему-то смеркалось, а свет в школе горел далеко не везде. Я поспешила вниз по лестнице, но вдруг моя сумка завибрировала. Достав телефон, я увидела входящий вызов.