— Ты где? — спросил отец, опустив обычные любезности.
— Ещё в школе, скоро буду, — ответила я. — Что-то случилось?
— Энтони с тобой?
Вопрос застал меня врасплох, а тревожный тон отца вызвал настороженность. Услышав эту взвинченность в его голосе, я так и не решилась сказать правду.
— А где же ему ещё быть? — стыдясь своей лжи, уклончиво ответила я.
— Домой одна не иди, поняла? — настойчиво произнёс отец, словно предчувствуя, что я могла ослушаться. — Возле дома с самого утра припаркована машина. Стёкла тонированные, соседи не смогли разглядеть, кто внутри, а я отлучиться с работы не могу — важная операция.
— Может, совпадение? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. — Как долго она там стоит?
— Появилась через полчаса после твоего ухода. А самое странное то, что за полдня из неё никто не вышел. Поэтому, прошу тебя, без глупостей. Дай Энтони проводить тебя, направляйтесь к Вайолет. Я заберу тебя, как только смогу. Будь готова: возможно, нам придётся уехать на время. Рисковать нельзя.
— Поняла, пап…
В душе стало неспокойно. После звонка стены школы будто начали давить на меня, а пустые коридоры казались слишком безлюдными. Кажется, я уже начинала жалеть о том, что так легко отказалась от помощи бывшего друга. В расстроенных чувствах я побрела вниз к главному выходу, но, едва миновав один пролёт, по спине пробежал холодок. Ни одной живой души. Растерянно заморгав, я проверила время и окончательно убедилась — что-то не так. Часы показывали 16:16. В этот час коридоры не должны быть пустыми. Коря себя за непослушание, я невольно начала озираться. Чувство безопасности растворилось, уступая место гнетущему ощущению, что за мной наблюдают.
«Только паранойи мне не хватало…»
Темп шагов ускорился. Я всё-таки решилась позвонить Энтони. Страх победил гордость, и, набрав номер, я прижала телефон к уху. Послышались недолгие гудки, а затем в моей душе всё оборвалось — так же хладнокровно, как он предпочёл «отклонить» вызов. Короткие гудки отбивали в ухе, словно учащённый сердечный ритм. Я прикусила губу. Обида кольнула неприятно остро, но, отбросив сомнения, я попробовала снова. И ещё раз. И ещё. Теперь он не ждал даже второго гудка — сбрасывал сразу. Он не просто не хотел со мной говорить, он наказывал меня своим молчанием, точно отмахиваясь от назойливой мухи.
«Вот же… Да и чёрт с тобой! И без тебя справлюсь».
Спуститься вниз удалось без происшествий, я даже обрадовалась, увидев впереди выход. Но, дёрнув дверь, обомлела: она была заперта. Я ничего не понимала. Это было похоже на дурацкий розыгрыш... или на то, что кто-то сознательно пытается свести меня с ума. Нахлынувшая нервозность заставила меня судорожно дёргать ручку. Всё сильнее и сильнее я тянула её на себя, но дверь не поддавалась. В конце концов я бессильно прислонилась спиной к холодной поверхности и сползла на пол, пытаясь унять испуганную дрожь и выровнять дыхание.
«Мне нужно выбраться отсюда. Но как?»
Гробовая тишина давила, грозила сломить меня, не давая даже собраться с мыслями. Я опустила голову, пытаясь сосредоточиться.
«Через парадный выйти не могу. В школе никого. Директор отсутствует, его кабинет на втором этаже пустовал, я видела это, когда проходила мимо».
И вдруг меня осенило. Я резко вскинула голову.
«Миссис Майлз!»
В нашей школе работала замечательная уборщица, добродушная женщина, которая относилась к ученикам как к родным детям. Но, несмотря на мягкий характер, судьба её оказалась суровой. За двадцать с лишним лет работы администрация шла ей на уступки, позволяя оставаться в школе на ночь, если это было необходимо. Всё из-за её мужа. Она неоднократно появлялась на работе с синяками, а иногда и с переломами. Детей у них не было, и, кажется, никакие побои не могли заставить её уйти от этого человека. Если бы она была в школе, я была бы спасена.
Вскочив в ту же секунду, я бросилась на её поиски. Каморка миссис Майлз располагалась в самом конце первого этажа. Чтобы добраться туда, мне предстояло пройти длинный коридор мимо рядов шкафчиков. Каждый из них будоражил воображение. Я слышала собственные шаги — это был единственный звук, разрывающий безмолвие. Я молилась, чтобы ни одна из дверок вдруг не распахнулась. Было ощущение, что за решёткой каждого из них могло скрываться нечто зловещее. Это было похоже на безумие. Я всё сильнее хотела оказаться дома, рядом с отцом…
Наконец я постучала — три короткие удара зловещим эхом прокатились по этажу. Дверь была заперта. Я прижалась к ней, опустила ручку — миссис Майлз в школе не оказалось. Стоять дальше не имело смысла. Нахлынувшее отчаяние заставило меня двигаться. Я развернулась и бросилась прочь, вглубь школьных коридоров.