Из дома выбежал отец, его крик терялся за толстым стеклом. Вайлет застыла в дверях, прижав ладони ко рту. Но больше всего меня поразила Сара. Она стояла позади дочери, и на её лице не было ни тени удивления — лишь холодное, почти отстранённое понимание. Казалось, она ждала этого. Я не успела издать ни звука, как один из незнакомцев всадил кулак в живот отцу. Тот сложился пополам, на миг зависнув в воздухе, а вскоре рухнул на идеально подстриженный газон миссис Миллс. Соседи робко наблюдали со своих участков, но никто не сделал и шага. Они лишь ждали предлога, чтобы исчезнуть в домах и избежать неприятностей. Меня затошнило. Казалось, я сама ощутила ту слепую, разрывающую боль. Ладони прижались к холодному стеклу, оставляя влажные отпечатки. И тут из дома выбежал Питер. Его лицо было искажено ужасом. Увидев его, головорезы замешкались и отступили к машине. Это было последнее, что я успела увидеть, прежде чем нас унесло прочь.
— Папа… — хрипло выдохнула я, и ком в горле сдавил голос до неузнаваемости. — Вернись… Доминик, пожалуйста, вернись! Мы должны ему помочь!
Паника накатила горячей волной. Я забарабанила по водительскому креслу, крича что есть сил:
— Они же убьют его! Доминик, я не шучу! Немедленно останови машину!
— Прекрати, Калипсо! — Энтони резко схватил меня за плечи и развернул к себе. Его пальцы с силой впились в мою кожу.
— Я думала, ты на моей стороне! — вырвалось у меня отчаянно. — Мы должны были помочь ему!
— Единственное, что ты сейчас можешь сделать для Алекса, — его голос прозвучал жёстко, но в глазах читалось сострадание, — это держаться от него подальше.
От его слов у меня перехватило дыхание. Я обмякла, опустив голову. В глазах потемнело.
— Кажется, он говорил правду, — Энтони, смирившись с неизбежным, посмотрел на водителя. — Если ты — их цель, то лучшая защита для твоего отца — не знать, где ты... Сейчас Алексу лучше вообще ничего о тебе не знать...
— Быстро соображаешь. — Доминик одобрительно кивнул Энтони, а затем я столкнулась с его пылающими глазами в зеркале заднего вида. — Обещаю, с твоим отцом ничего не случится. В панике ты не заметила, но они отступили, как только перед ними появился Питер. Всё прояснится, когда мы доберёмся до «Горта».
Машина внезапно затормозила, отчего я едва не влетела в переднее кресло.
— Доберёмся куда? — Я в недоумении уставилась на неприметный домик, у которого мы остановились.
Доминик вышел, обошёл машину и, открыв мне дверь, протянул руку.
— Скоро ты будешь дома, Калипсо.
Он снова говорил со мной загадками, и я неуверенно, но всё же вложила ладонь в его тёплую руку.
Перед нами возвышались массивные ворота, густо оплетённые виноградной лозой. Сквозь ажурное переплетение ветвей открывался вид на внутренний двор. Меня заворожила картина, раскинувшаяся по ту сторону ограды, — сад, словно сошедший со страниц волшебной сказки.
Дорожка, вдоль которой цвели ирисы, вела к миниатюрному домику, приглашая в иной мир. По обе стороны забора горели пышные кусты роз всевозможных оттенков. Белые ромашки теснились у корней подсолнухов, а гиацинты стремились к солнцу, словно были уверены, что в этом месте им никогда не суждено увянуть. Ветер приносил с собой ароматы сада — каждый новый порыв был особенным, насыщая воздух причудливым сплетением благоуханий. Вдоль стен дома струились нежно-розовые пионы, их лепестки мягко колыхались, оттеняя красную кирпичную кладку, а белые колокольчики склонялись в лёгком поклоне, приветствуя гостей. Я переводила взгляд с одного цветка на другой, заворожённая этим совершенством. Они не просто росли, а образовывали сложную, продуманную до мелочей композицию — живую симфонию красок и форм. Гортензии, тюльпаны, лилии, нарциссы и даже те цветы, которые, казалось, больше не встретишь на земле, росли нетронутыми, кружась в свободном вихре вечной памяти.
Слева от дома, под сенью виноградной лозы, стояла резная деревянная скамейка. Казалось, вырезанные на ней птицы вот-вот вспорхнут в небо. А за самим домом высился могучий дуб. Раскинув ветви, он защищал этот маленький уголок от тревог внешнего мира. В нём таилась древняя, незыблемая сила, напоминающая о почтенном возрасте зелёного стража.
— Эйя! — Доминик ухватился за калитку и крикнул: — Госпожа моя, ну где же ты?