— Кого ты зовёшь? — удивилась я, пытаясь рассмотреть в саду хоть одну живую душу.
— Хозяйку этого храма...
— Храма, значит? — вскинул бровь Энтони.
— Именно! Назовите его иначе, и она будет в бешенстве!
Доминик усмехнулся, но тут же стал серьёзен:
— И будьте настороже. К незнакомцам она сурова, но страж из неё поистине превосходный.
Ждать пришлось недолго. Из-за угла дома с глиняным кувшином в руках появилась девушка. Она остановилась, вперив в нас безразличный взгляд, и не двигалась с места, пока растения сами не начали расступаться. Стебли склонялись перед её босыми ногами, словно верные подданные. Поставив кувшин на скамейку, она даже не коснулась земли — грациозно проплыла по воздуху, не задев ни единого лепестка.
— Ты... ты это тоже видишь? — проговорил Энтони, и губы его дрогнули.
Он побледнел, не в силах оторвать взгляда от увиденного. Казалось, он сомневался в адекватности собственного восприятия. Даже меня накрыло волной мурашек от невероятного вида приближавшейся женщины.
Лицо Эйи казалось отточенным шедевром — каждая линия была безупречна. Светлые волосы мягко обвивали нежные плечи, точно скрывая их от посторонних, а зелёное платье послушно колыхалось в такт её движениям. Казалось, сам воздух трепетал в её присутствии.
Она опустилась на землю с грацией падающего лепестка и уставилась на нас широко раскрытыми глазами. Только вблизи можно было разглядеть скрывавшуюся в них тень. Её настороженность была сплетена с враждебностью — будто одно наше присутствие оскверняло её мир. Самым завораживающим в её облике были нечеловечески заострённые уши. Я бросила взгляд на Доминика. Тот замер, словно ожидал позволения заговорить, но Эйя не сводила с меня глаз. Её веки прикрылись, длинные ресницы отбросили кружевные тени на скулы. Тонкие губы сжались, дрогнув в едва сдерживаемом раздражении.
— Что ты себе позволяешь, Доминик? — Её тон был безжалостным, а лицо ожесточилось до предела.
— Эйя, красавица, не заставляй нас ждать, — Доминик выдохнул с расслабленной улыбкой. — Я привёл дочь Астарты. Чего же ты медлишь? Или жаждешь испытать на себе гнев богов?
— Угрожать мне вздумал? — Она фыркнула, но Доминик тут же прильнул к прутьям калитки, изображая невинность.
— Разве я посмею? — с невинной хитростью ребёнка бормотал он. — Я всегда несу чушь, стоит мне снова увидеть это прекрасное лицо.
Доминик пускал в ход привычное обольщение, но Эйя лишь скучающе махнула на него рукой.
— К девчонке претензий нет... но вас должно быть двое, таковы правила, — небрежным жестом она указала на Энтони. — Его я не впущу.
— Жаль, но без меня эта девчонка никуда не пойдёт.
Не пошевелившись, Энтони парировал с непоколебимой уверенностью. Я замерла в ожидании взрыва, а Доминик побледнел, предчувствуя неминуемые проблемы. Однако хранительницу, похоже, это лишь раззадорило.
— Какой самоуверенный юноша… — соединив ладони, протянула она. — А какая дерзость. Кто он?
— Ничего особенного для тебя там нет. Простой человек, — процедил Доминик, недовольный её пристальным вниманием к Энтони.
— О нет-нет, — Эйя покачала головой, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Не води меня за нос, Доминик. Ты знаешь, что я делаю с лжецами…
Он сглотнул, заприметив, как её брови грозно сошлись у переносицы.
— Смертные не способны разглядеть моего храма, — продолжила она, и её голос стал опаснее. — Хотя откуда такому, как ты, может быть это известно.
— Теперь мне стало ещё любопытнее отгадать эту загадку… — прошептала она, приблизившись к Энтони вплотную.
Её голова склонялась то в одну сторону, то в другую. Она с явным удовольствием вдыхала аромат его табачного парфюма, смакуя каждую ноту, а затем, прищурившись, хитро улыбнулась.
— Дамочка, — отшатнулся он. — Я не знаю, кто вы такая, но больше так не делайте.
— Как он только что её назвал? — жалобно простонал мне на ухо Доминик, приготовившийся вот-вот потерять сознание.
— Дамочка, значит?! — вскрикнула Эйя озлобленно. — Вы вдвоём можете пройти. А что до тебя, че-ло-век, дальше этого места ты и шага не сделаешь.
Она небрежно отворила калитку левой рукой, а правой указала на дом.
— Я же уже сказал, она пройдёт внутрь только со мной! — отрезал Энтони, делая шаг вперёд и закрывая нас собой.
— Не сдаёшься? Что ж... Может быть, я бы и могла тебя впустить... только вот на моих условиях, — сказала она, не переставая вглядываться в серые глаза моего спутника. — Я даже была бы способна простить тебе эту наглость, останься ты подле меня.
— Простите?! — насторожился он.
— Меня создали стражем... Я живу только ради своей миссии. Я не могу уйти из храма, застряла здесь навеки, обречённая на одиночество и даже скуку... И ты мог бы это изменить.