— Я буду ждать тебя, — прошептала я и, вытянув указательный палец, утопила фалангу в переливающейся поверхности.
Вязкая субстанция, похожая на ледяной мёд, ласково приняла моё подношение, и я, осмелев, окунула руку по локоть, ощущая лёгкое, покалывающее холодом онемение. Глубоко вдохнув, я подавила последние остатки страха и кинулась в портал.
Перемещение оказалось пыткой: у меня катастрофически не хватало опыта для переходов между мирами. Время внутри портала растягивалось, и тело билось в агонии, словно тысячи ледяных игл пронзали его насквозь. Холод проникал в кости, заставляя кровь стыть в жилах. Реальность начинала расплываться. Мозг, осознавая угрозу, пытался защищаться, порождая безумные видения. В искажённом потоке метались тени — шёпот, переходящий в крик, голоса, зовущие по имени. Может, это были такие же, как мы, путники, а может — галлюцинации ума, теряющего связь с телом.
Неподготовленный организм ломался под давлением, и лишь когда тебя вышвыривало на твёрдую почву, ты был готов благодарить богов за само чудо жизни. Тело пронзала вспышка — от макушки до пят всё пылало огнём, не оставляя времени на передышку. Мягкое приземление было привилегией тех, кто входил в портал плавно и без сопротивления. Для них поток сам выстилал путь, бережно опуская на землю даже пряди волос.
Я исчезла вслед за Домиником. Портал поглотил меня прямо у Энтони на глазах, заставляя его напрячься всем телом.
— Ты последний, человек. Не заставляй меня ждать, — безразлично приказала ему Эйя.
Пристальный взгляд её карих глаз вонзался в самое нутро, заставляя Энтони замереть. Она видела насквозь — сканировала каждого, кто осмеливался приблизиться. Прищурившись, она склонила голову, и кожа вокруг её глаз собралась в паутинку морщинок. Казалось, она не могла понять, почему он не спешит за той, которую так не хотел отпускать. Наоборот… он отступал от портала шаг за шагом, уходя в зелёную глубь сада.
— Страх не делает тебя слабым. Для смертного это нормально, — улыбка хранительницы исказилась, озарённая зловещей тенью. Глаза вспыхнули неестественным светом, но тело оставалось неподвижным, как изваяние из мрамора.
— Что ты сказала? — переспросил он в изумлении.
— Люди трусливы по своей природе. Ты — не исключение, — спокойно отвечала она. — Я чувствую твою тревогу. Она пульсирует у тебя на коже, как лихорадка.
— Тревога бывает разной, — с лёгкой снисходительностью хмыкнул он. — Возможно, ты и считываешь эмоции, но её первопричину определила неверно.
Эйя прищурилась, изучая его с новым, острым интересом.
— У тебя ещё есть шанс бежать, — тихо прошептала она. — Живым ты можешь и не вернуться.
Энтони бросил взгляд на бушующий портал.
— Значит, — уголки его губ поползли вверх, складываясь в дерзкую, почти безумную улыбку, — мы больше никогда не увидимся.
Сказал он и, резко наклонив вперёд корпус, с разбега нырнул в мерцающую воронку.
«Когда-нибудь эта девчонка точно меня погубит», — мелькнуло у него в сознании в последний миг перед тем, как тьма поглотила его.
Он кувыркнулся на землю, но крепкие руки Доминика вовремя перехватили его, смягчив удар.
— Отчаянный у тебя друг, — сказал Доминик. — Так и знал, что этот дурень будет ломиться напролом!
— Всё-таки решился, — с улыбкой, протянула я Энтони руку.
— Мне не нужна помощь.
Он намеренно проигнорировал мою ладонь, чтобы подняться с земли с привычным упрямством. Он был зол на самого себя за то, что не догадался, как смягчить падение заранее, и Доминику пришлось его ловить. Холодный, колючий взгляд выдавал его раздражение, заставляя нас отступить под этим напором. Ему не нужна была забота. Отряхивая с колен цепкую зелень, он мельком, почти неуловимо, скользнул по мне взглядом — так быстро, что я могла бы счесть это случайностью. Но в глубине души мне хотелось верить, что в этом мимолётном взгляде была капля заботы.
— Надеюсь, сейчас подходящее время для объяснений? — Энтони смотрел на нас исподлобья, оскорбленный тем, что из всех троих лишь он один оказался в полном неведении относительно здешних чудес.
— Вот сейчас — да! — уверенно ответил Доминик.
Сложив пальцы в причудливом жесте, он словно призвал город, что тщательно скрывался от наших глаз. Из ниоткуда, в такт его движению, начала выстраиваться дорога, вытягиваясь к нашим ногам. Деревья поднимались из земли одно за другим, распуская кроны в воздухе. А за ними, проявлялись очертания зданий — словно тени прошлого возвращались к жизни.