Озираясь по сторонам, я не могла понять его тревоги: поза Доминика была красноречивее любых слов, но вокруг не было никого живого — только кованые ворота, густо оплетенные плющом. В центре арки чернел непроходимый колючий кустарник, словно преграждая путь. Я подняла взгляд, пытаясь разглядеть горельефы над ней. Смутные очертания крылатых существ.
— Калипсо! — Энтони схватил меня за локоть, заставляя отступить. Его лицо побелело. — Назад! Это не статуи...
Он говорил не отрывая взгляда от фигур, что медленно вращали шеями, разглядывая нас с разных ракурсов. Движения их становились резче, четче, увереннее. Мираж рассыпался. Каменная скорлупа с сухим треском расходилась по их спинам, осыпаясь на землю мелким гравием. Грифоны оживали. Их головы дергались, выискивая цель, крылья шевелились, а массивные тела синхронно подались вперед — как перед атакой.
— Стоять, — прошипел Доминик, не дрогнув. — Они опознают... По крови. Взлетят — не спасётесь.
Существа с орлиными головами, львиными туловищами и белоснежными крыльями вжали когти в арку. Один из них пронзительно вскрикнул, и этот крик заставил всё внутри сжаться. Грифон взмыл ввысь, описал круг над сородичем, а затем, резко сложив крылья, камнем устремился вниз. Словно выпущенная стрела, приближалось безжалостное существо, в полной готовности вынести свой приговор.
— Стражи порядка и равновесия. Их чувство справедливости первозданно, — Доминик на миг встретился взглядом с Энтони, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление. — Иногда нужно просто принять свою судьбу.
С этими словами он стремительно бросился на меня. Мы полетели прочь, скрываясь из поля зрения грифонов. Доминик прикрыл меня собой, защищая от удара и пряча от меня жестокую участь друга. Это действие было продумано до мелочей. Он заранее знал о неизбежном, а потому убрать меня с линии атаки было лучшим решением.
Удар грифона, стремительного и неумолимого, обрушился не на нас. Истинной целью был он, Энтони. Доминик не препятствовал ему, когда тот шёл с нами, заранее понимая, что этот человек обречён. Его не волновала судьба моего спутника. Его долг, его поручение — доставить в Горт дочь Астарты. Любой ценой. Даже ценой чужой жизни, подставленной под когти первозданной справедливости.
Я растерялась. Ни крикнуть, ни двинуться с места не было сил. Перед глазами застыл испуганный Энтони — его тело прогнулось по инерции, руки взметнулись, пытаясь укрыться от неумолимой твари. Вспышка страха, безумный возглас. Глухой удар и окропившие землю капли крови. Мощные когти пронзили мохнатую шею. Хриплый стон, после которого тело нападавшего обмякло. Энтони замер, чувствуя на себе тяжёлый взгляд стражника. Существо, без сомнений, остановившее своего сородича, склонило перед смертным орлиную голову. После чего, подхватив клювом раненого сородича, грифон бесшумно унёс его в поднебесье.
— Милостивые боги... — выдохнула я, и всё тело затряслось от отпустившего напряжения. — Цел! Он... цел!
— Цел?! — Доминик разжал руки, выпуская меня из своих тисков. Его лицо выражало чистейшее недоумение. — Но... Как?
— Твоими молитвами, — недобро отозвался Энтони, всё ещё приходя в себя после пережитого.
Доминик стоял в оцепенении. Его взгляд, прикованный к Энтони, теперь был лишён всякого прежнего снисхождения — в нём читались лишь холодное недоверие и затаённая опасность. Мозг провожатого лихорадочно искал объяснение, перебирая в памяти годы долгой службы Олимпу. Стражи никогда не отступают от присяги. Один грифон был полон решимости убить, а второй — без колебаний пожертвовал жизнью сородича, чтобы помешать этому. Это было немыслимо.
— Посмотрите! — воскликнула я, указывая на арку. — Они нас пропустили...
Я сделала первый, неуверенный шаг: могучий плющ, скрывавший проход, с тихим шипением пополз в стороны, словно живой занавес. С исчезновением грифонов рассеялся и незримый барьер, который они охраняли. Внутри виднелась утоптанная тропа, мелькали силуэты построек и зелёные пятна садов, сновали фигуры обитателей Горта. Я сделала ещё одно нерешительное движение, но взволнованный голос за спиной заставил меня обернуться.