— Мистер Оливер?! — вырвалось у нас почти синхронно.
Но если на моём лице застыло чистейшее изумление, Энтони произнёс это с таким равнодушием, будто давно обо всём догадался.
— Добро пожаловать домой, — мягко улыбнулся он. — Отныне я буду для вас не только наставником, но и другом. Присаживайтесь, уверен, у вас полно вопросов.
Он плавным жестом указал на два каменных кресла и занял место напротив, стараясь разрядить напряжённую атмосферу.
— Понимаю, это ошеломляет, — обратился он к Энтони. — Немногие выдерживают первое знакомство с Гортом. Но сам факт вашего присутствия здесь говорит о главном: сюда попадают только по праву крови.
Его взгляд скользнул ко мне:
— Калипсо, ты ведь знаешь, что Астарта — не человек?
— Да... — тихо ответила я, опуская глаза.
— Прекрасно. Значит, ты достаточно мудра, чтобы осознать свою божественную природу... А это делает тебя уникальной.
«Уникальной...»
От этого слова стало неловко. Другая бы, наверное, зарделась от подобной похвалы. А у меня внутри всё съёжилось, будто меня превозносили за чужие заслуги.
— Вы устроились в «Mountain», чтобы найти меня?
— Не только, — ласково ответил Гермес. — Я искал потерянных детей Олимпа. Ваш город был одной из многих точек на карте. Мне пришлось исколесить весь мир, чтобы отыскать тех, в ком ещё тлеет искра бессмертных. Таких — единицы. И, поверьте, задача была не из лёгких, особенно с учётом того, что на полубогов объявлена охота.
Он старался говорить спокойно, но нотка тревоги всё же от нас не скрылась.
— Понимаете ли... Нам запрещено связываться со смертными, но разве любовь спрашивает разрешения? На Олимпе, как и на Земле, есть те, кому правила не писаны. Вследствие чего и рождаются такие, как вы, — вечное напоминание о нашей порочности, если позволите... Неприятное слово, но то, что вы выжили, — уже большой успех. Благородство не всегда присуще нам, богам, особенно когда на кону стоят наши честь и статус. Для некоторых из нас этого вполне достаточно, чтобы избавиться от проблемы. Но вам повезло больше. Вы из числа тех детей Олимпа, которых удалось скрыть, защитив тем самым возлюбленных и их продолжение.
— Если это запрет, тогда почему его нарушают? — встрял Энтони, впиваясь в Гермеса взглядом.
— Не без помощи Эроса, — тот горько усмехнулся. — Он мастер создавать проблемы. Но всё это — временные преграды. Олимпийцы всегда возвращаются к своим семьям.
— Семьям? — Я почувствовала, как в груди похолодело.
— Именно.
— Вы хотите сказать... что когда мама была с моим отцом, она уже была замужем?
Гермес посмотрел на меня с бездной сожаления в глазах:
— Всё верно. Мне жаль, что тебе приходится узнавать об этом вот так. Астарта — супруга Ваала, бога неба. Их брак нерушим веками, и его расторжение недопустимо для Олимпа.
Прямота Гермеса вернула меня в тот самый день, когда отец, даже после ссоры, отзывался о маме с трепетом. Было больно осознавать, что он, зная всю ситуацию, продолжал как и прежде, всем сердцем её любить. И только ради моего спокойствия он никогда не открывал мне своих чувств, оставаясь наедине с правдой, которая день ото дня разъедала его.
— Она бы не осталась с вами, — вдруг оборвал мои мысли Гермес. — Астарта совершила тяжкое преступление и сделала это с открытыми глазами, зная все риски. Конечно, смертный бы не понёс наказания перед Олимпом, но удержать гнев законного супруга было не в нашей власти. Если бы Ваал передал это дело совету, её ждал бы суд, а приговор для преступивших закон един: лишение силы, сана и бессмертия. После чего провинившихся низвергают на землю доживать свой век, принимая оковы старости и покоряясь смерти.
— Постойте, — внезапно остановила я рассказ Гермеса. — Получается, её не судили?
— Нет... Астарта — последняя, за кого стоит переживать, — В глазах Гермеса мелькнул живой огонёк, похожий на искру искреннего восхищения. — Она прекрасно понимает свою ценность, чем умело пользуется. А также она понимает силу любви Ваала, который бы не пережил её ухода... Именно поэтому он не передал это дело высшему суду, а пригрозил убить твоего отца, если она не вернётся к нему.
У меня перехватило дыхание от его рассказа. Я вздрогнула, но Гермес не дал мне паузы, прокладывая дорогу к самой сути:
— Ваал всегда был слишком великодушным, ведь он сумел простить её, несмотря на то, что супруга вернулась к нему только для того, чтобы спасти жизнь своему любовнику. А как теперь стало известно... ещё и дочери, которую она успела ему оставить.
— А что насчёт меня? — прямо спросил Энтони, переключая на себя внимание. — Почему я, не обладая силой, смог увидеть это место?