— Ты ничтожен, — бросил Арес с ледяным раздражением. — Поднимайся. Ты здесь не для отдыха.
Меч с сожалением отступил от кожи, будто жажда крови терзала сталь долгие столетия. Бог войны кинул на Энтони взгляд, полный презрения, которого вскоре были удостоены и остальные присутствующие. Арес пылал гневом, рождённым не от сопротивления, а от его отсутствия, от этих жалких попыток, порочащих его имя.
— Если мне будут присылать таких неудачников, как вы, — пророкотал Арес, — мы никогда не выиграем эту войну.
Заметив значительные перемены в своём учителе, ученики вздрагивали, прячась за спины друг друга. Никто не осмелился возразить. Никто не шелохнулся. Глаза потупились в пол. Так десятый корпус привык спасаться от его гнева. И только я не знала об этом негласном правиле и продолжала смотреть, как угасает сознание в глазах Энтони.
— Ты, — он резко указал на меня, — иди сюда. Займёшь его место.
Глава 9 - Лилия
Это был чёткий, безоговорочный приказ. Я столкнулась с Аресом взглядом и замешкалась. Мысли сбились в кучу — даже звук не успел сорваться с губ, как в разговор вмешался хриплый, надломленный, но упрямый голос:
— Она не будет драться.
Энтони поднял голову. Его серые глаза блеснули гневом. Перенеся вес тела на одну ногу, он выпрямился, покачиваясь в попытке удержать равновесие. Меч задрожал в пальцах, но юноша стиснул рукоять крепче.
— Хочу реванш, — прохрипел он. — Дерись со мной.
На долю секунды Арес будто остолбенел. Он смотрел на Энтони уже не как на жалкого новичка, а как на нечто непредсказуемое — безрассудное и опасное в своей безмерной глупости.
— Смерти хочешь?
Бог войны был в ярости. Наглость новобранца казалась ему мерзкой выходкой, от которой хотелось поскорее отмыться. Мощный удар в живот отбросил Энтони, словно тряпичную куклу, к ногам остальных учеников. Те, кто стоял ближе, испуганно отшатнулись. Арес кипел. В его глазах пылало глубокое оскорбление. Он двинулся на Энтони — неотвратимо, как обрушивающаяся скала.
Сорвавшись с места, я пронеслась между учениками и кинулась к нему на помощь. Схватив руку Энтони, я перекинула её через плечо. Поднимать его оказалось сложнее, чем я думала, — ноги дрожали от перенапряжения. И пока я упрямо пыталась расправить спину, из груди Энтони вырвался слабый кашель: он судорожно ловил ртом воздух.
— Да кем ты себя возомнил? — зловещим шёпотом процедил Арес.
Он сделал шаг, и сталь в его руках жалобно затрещала.
Ария, не сводившая с меня глаз, медлила. Возможно, не хотела вмешиваться, а возможно, просто проверяла меня — хотела посмотреть, не сбегу ли я. Но, заметив, как я, стиснув зубы, удерживаю тяжёлое мужское тело, она всё же пришла на помощь. Ария буквально сняла его с моих плеч, а вскоре её ношу разделил и черноволосый Клеомен, не сумевший остаться в стороне.
Энтони протестовал, пытался вырваться, отчаянно не желая мириться с клеймом того, кто принимает чужую помощь. Он был разбит, хотя и продолжал держаться из последних сил. Кровь покидала его тело так стремительно, что он физически чувствовал, как угасают последние крупицы сознания. Один его взгляд — тусклый, растерянный — пронзал сильнее, чем металл. Он будто умолял не лезть напролом. Он знал, что я не выдержу, но ничем не мог мне помочь.
— Я справлюсь, обещаю... Со мной всё будет в порядке, — тихо произнесла я перед тем, как Энтони унесли в лазарет.
Натянув на лицо маску решимости, я тщетно пыталась избавиться от давящего чувства безысходности. Ощущала, как тень бога войны наваливается на меня. Арес без интереса окинул взглядом моё тощее, по его меркам, тело. Он не произнёс ни слова — знал, что такие, как я, обычно просят о пощаде, даже не дожидаясь боя. Но разве так поступил бы Энтони? Разве могла я свести на нет все его старания? Сухо сглотнув и распахнув глаза, полные сомнений, я сделала шаг вперёд.
— Готова, — выкрикнула я. — Давайте поскорее с этим закончим.
— Поскорее закончим? — Арес вдруг рассмеялся. — Не припомню, чтобы кто-то до тебя осмеливался так со мной разговаривать. Что ж, придётся и вправду покончить с тобой побыстрее.
Я понимала, что поступаю безрассудно, но слова слетели с языка раньше, чем я успела их осмыслить.
Ехидна, следившая за мной издали, раздражённо поёжилась. В ответ я бросила ей невинный, полный сожаления взгляд. Глаза защитницы сузились: она пылала яростью от мысли, что ей снова придётся вмешаться. Конечно, она охотнее закрыла бы глаза на происходящее, но долг перед Олимпом был неумолим.
Стоило мне на секунду отвести взор, как её тело начало меняться.
— Потом рассчитаемся… — прочитала я по её губам, прежде чем она окончательно исчезла, обернувшись змеёй.