Ехидна скользнула меж ног учеников — стремительно и бесшумно. С её появлением во мне проснулась уверенность: скованное до того тело наконец расслабилось — защитница спешила на помощь. У неё, в отличие от меня, точно был план.
— Выбирай оружие, — приказал учитель.
Я направилась к стойке медленно, будто растягивая последние секунды жизни. Его слова прозвучали как вынесенный приговор, но змеевидная тень, мелькнувшая у моих ног, дарила надежду. Не отрывая взгляда от изящного, гибкого тела, я двинулась следом. Она скользила уверенно, бесстрашно вела меня вперёд, пока внезапно не замерла перед ксифосом.
Древнегреческий клинок оказался самым тонким из представленных. Его длина выглядела неуместной среди остальных мечей, а тусклый блеск металла выдавал, что его выбирали нечасто. Отчаянно обхватив рукоять дрожащей ладонью, я неуверенно развернулась к противнику. Внутри всё трепетало. Скачок адреналина волной пронёсся по каждой клеточке тела. Но прежде чем я успела полностью раствориться в этом ощущении, влажный, холодный след коснулся щиколотки. Ехидна незримо скользнула под тунику, взбираясь всё выше — по ноге, к бедру, затем к животу.
В момент, когда Арес поднял свой меч, змея уже успела зафиксироваться. Её холодное, живое тело обвилось вокруг моей руки, властно соединяя запястье с рукоятью ксифоса. С этого мгновения собственная конечность больше не принадлежала мне. Какие бы команды я ни отдавала — пальцы не слушались. Ехидна владела мной, соединяясь с моим телом в единое целое.
— Пощады не жди, — равнодушно бросил бог войны. — Покажи всё, на что способна. Иначе бой закончится, даже не начавшись.
Он безжалостно ринулся вперёд — с такой скоростью, какую только могло выдержать божественное тело. В методах обучения Ареса не было места милосердию. Ему было плевать, кто перед ним — мужчина или женщина.
Бой начался столь резко, что схватка с Энтони теперь казалась проявлением снисходительности. Я едва успевала улавливать силуэт Ареса, угадывая направление выпадов. Словно тростинку в буре, меня мотало от одного шлейфа движений к другому. Ноги подкашивались, тело оставалось неуклюжим, но рука… Рука жила собственной жизнью. Каждую атаку она отражала легко и молниеносно — будто заранее знала, откуда придёт удар. Ехидна, вселившаяся в конечность, вела поединок с такой точностью и свободой, о которой я не могла даже мечтать.
Секунды перетекали в минуты. Минуты — в вечность. Я оказалась в изматывающем сражении, где тело безнадёжно не успевало за собственной рукой. Корпус и ноги горели от перенапряжения, каждая мышца выла от боли. Даже на самых изнурительных тренировках я не испытывала ничего подобного. Вторая рука беспомощно болталась — словно придаток, лишённый смысла, несуразный и чужой.
Все вокруг остолбенели от увиденного. Ученики жадно следили за этим странным, нечеловеческим поединком.
— Как твоё имя? — с интересом спросил Арес, остановившись всего в нескольких сантиметрах от меня.
Бог войны приподнял мой подбородок кончиком меча, заставляя встретиться с его взглядом, в котором играло любопытство перед той, кто наконец смогла удовлетворить его дикую жажду поединка.
Я уже почти тонула в этих чёрных, бездонных, как смола, зрачках, забыв о своей неконтролируемой способности… но Ехидна среагировала молниеносно.
Внезапный спазм в запястье вырвал меня из наваждения. Её гибкое тело сжало руку так сильно, что острая чешуя впилась в кожу. Каждая пластинка оставляла за собой тонкие, кровоточащие следы, возвращая меня в реальность и не позволяя быть раскрытой.
— Мм… — простонала я от боли.
Чудом миновав остриё меча, я машинально склонилась к ране — но змеи там больше не было. Обхватив запястье здоровой рукой, я ощутила всплеск боли и шока: отёк быстро поднимался, натягивая покрасневшую кожу.
— Меня зовут Калипсо, — выдохнула я, будто вместе с воздухом высвобождалась и вся сдержанная храбрость.
Не придав значения истинной причине моей внезапной боли, бог войны был уверен: моё состояние после поединка — исключительно его заслуга. А я не могла даже выпрямиться при разговоре с одним из двенадцати богов пантеона — так сильно ужалила меня Ехидна.
— Простите за неуважение, — прошептала я, с трудом удерживая ровный голос. — Кажется, я потянула запястье во время боя.
— Но отбила все мои атаки, — холодная, почти удовлетворённая улыбка скользнула по его губам. — Ха. Вот тебе и смертная девчонка.