— Я знаю, меня слушают и смертные, — её голос стал глубже. — Возможно, вы подумали, что это не касается вас… Но великий царь Олимпа пообещал бессмертие тем, кто окажется достоин этой чести. Я вижу потенциал в каждом из присутствующих. Вижу горящие глаза. И мне бы хотелось, чтобы сегодняшнее испытание вы прошли с достоинством. Ведь именно я буду вашим судьёй. Судьёй справедливым, но строгим.
Она медленно сместила взор на трибуны десятого корпуса, и глаза её засверкали:
— Что касается десятого корпуса... вам действительно есть чему учиться, — твёрдо провозгласила она. — Если кто-то из вас почувствует в себе готовность пройти это испытание — я предоставлю вам шанс. Каждый доброволец будет допущен. Но… если такой смельчак не справится с задачей, он будет изгнан на Землю. Сегодня же. Ибо честная оценка собственных способностей порой является лучшим показателем силы.
С завершением речи царицы исчезла её мягкая улыбка — черты лица мгновенно застыли в выражении холодной решимости. Атмосфера на арене стала мрачнее. Над учениками нависла тень сомнений и тревоги.
Гера выбрала самый центр площадки для своей демонстрации. Подняв голову, она глубоко вдохнула прохладный воздух и закрыла глаза. Её тело в изящном прыжке плавно оторвалось от земли… и вдруг — резкий рывок.
С невероятной скоростью она закрутилась вокруг своей оси, превращаясь в чёрную пантеру. Мощные лопатки животного плавно вздымались и опускались при каждом шаге, делая движения гибкими и безупречно грациозными. Пантера величественно обходила арену, осматривая присутствующих жёлтыми, глубокими глазами, будто выискивая среди них добычу.
Раздался рык. Гортанный, глубокий, он прошёлся эхом по стадиону, заставив стены дрогнуть.
Животное пригнулось, сжалось в тугую пружину — и в следующую секунду рвануло вперёд, направив прыжок прямо на Гермеса. Толпа ахнула, оцепенела, но он даже не шелохнулся. Его лёгкая улыбка выражала восхищение — он, кажется, наслаждался этим демонстративным актом, доверяя царице свою жизнь. И, за миг до столкновения… пантера исчезла. Чёрный зверь уступил место Гере, возникшей ровно там, где только что таял звериный силуэт.
— Есть ли среди вас желающие? — с лёгкой усмешкой спросил Гермес, обводя взглядом трибуны.
Ответом ему стала гнетущая тишина. Никто не шевельнулся. Ученики Горта были полны веры в себя, но само присутствие Геры заставляло сердца замирать от трепета. Каждый думал о том, какое впечатление произведёт. Одни боялись ошибиться, другие — просто дрожали при мысли осрамиться перед царицей. Сейчас выйти первым значило совершить по-настоящему отважный поступок.
Доминик переминался с ноги на ногу. Желание выступить читалось в каждом его движении, но неуверенность сковывала тело. Он бросил на меня быстрый взгляд и, чуть дёрнув плечами, пробормотал:
— Не смотри так на меня. Я не из этих вертихвостов. Никуда я не пойду, — прошептал он, опираясь на край трибуны. — К тому же я не один из них. Не хочу геройствовать.
Его беспокоило вовсе не мнение окружающих. Доминика терзало другое: он был выходцем из Мира Тёмных. Дорога обратно была для него закрыта, а один неосторожный шаг среди олимпийцев мог перечеркнуть всё, чего он с таким трудом достиг.
Энтони, молча наблюдавший за этой сценой, внимал каждому слову. Привыкший быть лидером, он, возможно, уже вышел бы вперёд — если бы хоть на мгновение почувствовал в себе присутствие силы.
И вдруг в тишине раздался сдержанный шорох. В четвёртом корпусе кто-то встал. Все взгляды обратились туда — к стройной фигуре, медленно поднимавшейся с места. Девушка. Её плечи казались хрупкими, а от трибуны доносился тёплый отблеск огненно-рыжих волос. С такого расстояния трудно было рассмотреть черты лица, но осиная талия придавала её облику эфемерность. Она выглядела словно тень, сотканная из самого пламени.
— Ну наконец-то! — воскликнул Гермес, всплеснув руками. — Я ничуть в тебе не сомневался!
— Я буду первой, — твёрдо произнесла она, переводя взгляд на Геру и дожидаясь её одобрения.
Царица едва заметно кивнула, а Гермес, почтительно склонив голову, уже ожидал у подготовленного для гостьи места. Перед Герой ожил трон — высеченный из гладкого белого камня, венчанный алыми завесами, защищавшими от солнца. Всё вокруг свидетельствовало о её статусе: каждая складка ткани, каждая ступень ведущая к подиуму. Позади трона, в полутени импровизированного шатра, возвышались фигуры старших наставников — представителей главенствующего корпуса. Те, кто правил и обучал, сидели с идеально выпрямленными спинами, воплощая собой порядок и дисциплину Олимпа. Трибуны вздымались каскадом вверх, образуя невидимый снаружи барьер. Только те, кто находился внутри, имели доступ к происходящему — к тайному ритуалу испытания, подчинённому древним законам.